Об анархизме :: Преимущества анархии перед демократией

01

Анархия – отсутствие не порядка, а власти (принуждения). Ничто не мешает анархистам добровольно объединяться, вырабатывать правила, выбирать местных руководителей – и подчиняться этим правилам и людям. Критерий: такое подчинение должно быть добровольным.

02

Можно возразить, что добровольное подчинение – это оксюморон, внутренне противоречивая логическая конструкция. На самом деле, никакого противоречия здесь нет. Каждый день мы принимаем решения, которые нас в чем-то ущемляют – но в чем-то и улучшают нашу жизнь. Когда мы утром заставляем себя идти на работу – мы ущемляем себя. Но делаем это добровольно, понимая необходимость. Когда мы не можем перейти дорогу на красный свет – это тоже принуждение, но мы на него соглашаемся, понимая его разумность и необходимость.

03

Теперь возникает вопрос о тирании. Подчинение авторитарному правительству – тоже, строго говоря, добровольное. Ведь всегда можно уйти в горы, как Че Гевара, и бороться с режимом.

04

Истина, как обычно, лежит посередине: подчинение можно считать добровольным, если отказ от него не влечет репрессий. С этой точки зрения, власть должна удовлетворять двум требованиям: контроль и консенсус.

05

Когда избиратель заинтересован в контроле своего представителя? Тогда, когда этот представитель ему реально может принести пользу. Понятно, что типичный парламентский представитель, скажем, от ста тысяч человек бесполезен для каждого из них в отдельности. Он не знает своих избирателей. Более того, отдельный избиратель для него вообще не имеет значения – он апеллирует к группам. Соответственно, в контроле такого представителя никто не заинтересован – просто в силу безразличия.

06

Да и при желании его невозможно было бы контролировать: представитель огромного числа людей занимается множеством вопросом, согласует интересы различных групп. По определению, нужно встать на его место, чтобы видеть ситуацию так же, как он. К тому же, с момента избрания он отделен не только своего рода классовым барьером, но и территориально – он уже не живет рядом со своими избирателями, а зачастую даже избегает их, более ориентируясь на общение со своими коллегами и партнерами по бюрократическому классу.

07

Максимальный масштаб, на котором еще возможен контроль – один представитель от нескольких сотен человек. Они обычно проживают рядом, имеют сходное имущественное положение, интересы (в смысле того, что им нужно от государства) и т.п. Они знают своего представителя и не утрачивают с ним связи.

08

При размере ассамблеи, допускающем согласование решений, в пределах 50-100 представителей, максимальный размер самоуправляемой общины – 20-50 тысяч человек.

09

Автоматически, речь идет о ликвидации центральной и региональной власти. Именно поэтому мы избегаем критиковать конкретных руководителей: сами посты должны быть упразднены. Проблема в должности, а не в человеке. Если бы место руководителя государства заняла мать Тереза, через неделю она бы уже погрязла в тех же пороках, что и латиноамериканский диктатор. Именно поэтому практически во всех странах присутствует коррупция высших этажей власти – хотя занимающие их индивидуумы сильно отличаются и даже часто воюют между собой.

10

Таким образом, масштабная централизованная демократия не обеспечивает контроля над представительской (и, тем более, исполнительной) властью и поэтому неприемлема.

11

Для чего нужен консенсус? Мы привыкли считать, что большинство имеет моральное право принимать решения. Но почему? Даже в лучшем случае, 51% населения игнорирует мнение 49%, огромной группы.

12

Представим разделение общества на две группы в 49%. Тогда третья, маленькая группа в 2% будет иметь огромное, совершенно диспропорциональное влияние на политику. Что и происходит в европейских парламентах, где незначительные по размеру, придерживающиеся крайних взглядов фракции имеют необычный вес в принятии решений.

13

В реальности же, побеждает не большинство, а самая большая организованная – обычно радикальная – группа. Представим себе 4 партии, набирающие по 19%. Тогда победит пятая, набрав всего 24%. То есть, в демократии активное меньшинство обычно диктует свою волю большинству.

14

Неверно полагать, что проигравшим в демократии было все равно, и поэтому они не объединились; они могли просто иметь разные цели, не допускающие объединения; мир не двуполярный (двухидейный), в нем много направлений и групп, имеющих различные интересы и цели.

15

Демократия – не идеал. Ее отвергал Плутарх. В Древних Греции и Риме демократия выродилась во власть демагогов и политиков, открыто покупающих голоса избирателей. Итогом отсутствия порядка в обоих случаях стала монархия.

16

Платон называл демократию лучшей системой, если невозможно сформировать аристократическое правление. Конечно, тогда власть аристократии означала имущественный ценз – кстати, очень небольшой – но разве это плохо? Среди выдающихся общественных деятелей даже либеральной современности трудно вспомнить кого-то, кто бы пришел в политику настолько бедным, что не смог бы пройти разумный имущественный ценз. Статистически, можно предположить, что человек без работы и жилья едва ли будет хорошим представителем для своих избирателей. Однако основным признаком аристократии в то время было уровень образования, культура.

17

В силу краткосрочности полномочий, демократический представитель имеет интересы, противоположные интересам населения. Потомственная аристократия заинтересована в развитии общества.

18

Важно понять – что демократия – это не политический строй, как капитализм или социализм, т.е., не система базовых норм права, регулирующих свободы и отношения собственности. Демократия – всего лишь способ принятия решений. Любых решений. Нацистский режим в Германии и социалистический – в СССР поддерживался демократическим путем, за него голосовало большинство.

19

Демократическим голосованием можно принять решение, обязывающее женщин носить чадру, или отбирающее собственность у людей с доходом выше среднего (привлекательно, да?)

20

Важно закрепить за индивидуумом свободу, в которую не может вмешиваться ни царь, ни большинство; свободу не только моральную и политическую, но и экономическую, потому что без нее невозможно обеспечить политическую свободу.

21

Причем, экономическая свобода – это равенство возможностей, а не результатов. Перераспределение средств между индивидуумами необоснованно, т.к. кто-то должен произвольно решать, у кого взять, и кому отдать: ведь заведомо невозможно обеспечить всех желающих, или даже всех, кто, с точки зрения морали, этого заслуживает.

22

Итак, принятие решений большинством неприемлемо. Нужен существенно полный консенсус.

23

Консенсус достижим только самым основным вопросам, пожалуй, только по десяти заповедям; восьми, с учетом атеистов. Любая страна состоит из множества групп. У них разная мода, привычки, пределы допустимого, даже мораль. Они никогда не придут ко всеобщему соглашению по более широкому кругу вопросов.

24

Все остальное регулирование не нужно; требуются серьезнейшие основания для принятия нормативного акта – любая норма ущемляет чью-то свободу и тем самым нарушает консенсус.

25

Существует более 100 тысяч нормативных актов; уже никто не может знать свои права и обязанности. Искусственные нормы законодательства служат интересам бюрократии. Без них жили тысячелетиями, они не нужны. Нужна максимальная свобода.

26

И, будучи свободными, мы вправе решать, как добровольно организовываться.

 
Designed studio Alexandr Ozverinoff
Последнее обновление сайта: