Об анархизме :: Узаконенное убийство. Проблема смертной казни

01

Вопрос о допустимости смертной казни стал интересовать общество сравнительно недавно. В прежние времена простых нравов и жестокого обращения человеческая жизнь стоила совсем мало. Выживание в борьбе постепенно уступило место процветанию в кооперации и сравнительно корректной конкуренции. Экономическое развитие сделало людей более изнеженными, менее готовыми к дискомфорту убийства. Благополучные государства, помимо построенных на культе войны, всегда реже прибегали к убийствам. Последние 200 лет, мировая экономика находится в стадии взрывообразного роста. Экономическое процветание создало условия для толерантности, уменьшения числа убийств.

02

С ростом уровня жизни, уменьшением усилий по обеспечению материальной части существования, появилось время для осмысления вопросов морали. Более важно, появилась материальная возможность не пренебрегать, но соблюдать нормы морали. Ценность отдельного человека возросла, превратив убийство из поступка по уничтожению объекта в эмоционально окрашенный акт.

03

К слову заметим, что дуэли имели совсем иную природу. Дуэлянтами двигало не пренебрежение человеческой жизнью, и не жестокость, но гипертрофированное понимание чести. Впрочем, то, что называлось честью, было своего рода основой социального статуса. Участие в дуэлях было необходимо для тех, кто хотел удерживаться в определенной социальной группе. Дуэли представляли собой натуральный элемент борьбы за выживание, за право принадлежать к определенному классу общества.

04

Размывание классов создало ощущение равенства, ликвидировав убийство как привилегию господствующих классов. Из воинов и бандитов монархи превратились в патрициев, полагающихся на интриги в борьбе за власть и опасающихся боли. Идеи французских философов убедили правящие элиты рассматривать, возможно, гипертрофированно, своих подданных именно как людей. К населению стали применяться стандарты, подготовленные декадентствующими патрициями для себя. Разумеется, только те стандарты, распространение которых было экономически возможно. Ограничение пыток и убийств экономической проблемы не представляло.

05

В аспекте морали, произошло странное отождествление. Средневековый человек, наблюдая казнь, полагал, вероятно, что разбойник наказан правильно. Поскольку он разбойник, то и наказание для него положено такое, которое обычный человек к себе не примеряет. С течением времени, население стало считать, что преступника следует наказывать, исходя из принятого в обществе комфорта и допустимого уровня боли.

06

Весьма возможно, что такой переход, примеривание на себя ощущений наказываемого преступника, был связан с резким ростом числа квалифицируемых преступлений. Если в средние века человек мог быть наказан за несколько десятков действий, то в 20-м веке государство определило тысячи правонарушений. При небольшом числе составов преступлений, между добропорядочным членом общества и преступником пролегала четкая граница. При наличии тысяч составов правонарушений, преступником может стать практически каждый, и эта граница размыта.

07

Большинство действий, называемых преступлениями, несущественны для каждого отдельно взятого члена общества. Он не испытывает личной ненависти к преступнику, и не может одобрить насилие в качестве наказания. В силу отсутствия четкого разграничения, от несущественных преступлений неприятие насилия распространяется на тяжелые.

08

Так была запущена спираль ограничения насилия. Внимание общества сосредоточилось на этой проблеме. Уступки лоббированию и потакание избирателям состояло в уменьшении насилия.

09

В целом, вероятно, уменьшение насилия – лишь вопрос традиций. Большинство населения относится индифферентно к смертной казни. Запрет этого вида наказания был осуществлен под больше влиянием активных общественных групп, представляющих небольшую часть населения. Если бы некоторое авторитарное государство решило ввести пытки для совершивших тяжкие преступления, то, мы полагаем, что через несколько лет население бы к этому привыкло. В качестве примера можно указать игнорирование ужасов концлагерей большинством населения нацистской Германии.

10

Противоестественно как тотальное насилие, так и его полное отсутствие. Государство просто носится из одной крайности в другую, желая подстроиться под мнение избирателей. Почти каждый человек мог бы убить в определенной ситуации. Почти все люди одобряют убийство в той или иной ситуации: как форму мести, форму защиты. Почти каждый человек испытывал желание убить или сочувствие к человеку, который убил из мести. Допуская за людьми право убивать, почему мы лишаем этого права государство ?

11

В смертной казни омерзительна именно ее неестественность. Судьи, тюремщики, исполнители – все они не пострадали от осужденного. Их действия основаны на рассудке, они лишены красоты чувств. В обоснование своих действий они выстраивают искусственные доводы, которые призваны заменить, имитировать спонтанную реакцию. В своих действиях, они исходят не из внутренних побуждений, не из свободы мести или защиты, но из выхолощенных норм законов. Эти законы длительным употреблением отполированы до блеска, с них сняты все натуральные шероховатости. Законы усреднены до неузнаваемости. Свободу действий человека попытались описать элементарными формулами, уложить ее в прокрустово ложе фраз.

12

Контроль над моралью обеспечивает контроль над поведением населения. Государство стремится обрести контроль над таким краеугольным камнем морали, как право на убийство. По своему усмотрению, государство освобождает человека от ответственности за убийство в тех или иных ситуациях, например, на войне. Но это освобождение противоречит убеждениям человека. Привычка подчиняться государству вступает в конфликт со внутренней сущностью человека. Первоначальное убийство даже на войне обычно связано со стрессом. Для человека противоестественно убивать того, к кому он не испытывает личной вражды в той или иной форме.

13

Было придумано множество способов снять ответственность за насилие. Коллегиальные слушания, суды присяжных, даже несколько исполнителей, одновременно нажимающих кнопку смертельной инъекции. Суд присяжных был призван, в этом контексте, смоделировать реакцию общества на убийство обвиняемого в качестве мести. Это не так достоверно, как реакция потерпевшего или его родственников, но является достаточно хорошим приближением. Отношение присяжных к убийству обвиняемого является своего рода следом, по которому можно узнать реакцию разумного потерпевшего, узнать, будет ли убийство обвиняемого естественным актом.

14

В реальности, так не происходит. Мнения лишь одного присяжного достаточно, чтобы приговор не был вынесен. При обсуждении решения, один доминирующий присяжный может навязать свое мнение остальным. Мнением неподготовленных присяжных можно манипулировать. Вердикт присяжных ни в коей существенной мере не моделирует отношение общества к обвиняемому.

15

Общество должно избирать судей, которые не боятся принять на себя ответственность. Судей, которые могут понять чувства потерпевших. И таким судьям можно предоставить значительно большую свободу в вопросе определения наказания.

16

После приговора суда, критерием смертной казни должно быть желание жертвы или ее родственников. Именно они должны нажать на кнопку или включить рубильник. И если их естественная, свободная вражда к преступнику не заходит так далеко, то смертная казнь автоматически заменяется на пожизненное заключение. Так будет отсечена и смертная казнь за преступления против государства. Особенность таких преступлений состоит в том, что нет конкретного разумного человека, который желал бы убить обвиняемого.

17

Библия говорит то же самое. Смертная казнь исполнялась побитием камнями. Смысл состоит в том, что убийство в качестве мести должно быть жестоким. Легкая, быстрая смертная казнь не осуществит стремления к мести. Возникнет разница между ожиданиями, подготовкой к очень серьезному, с точки зрения морали, акту, и быстрой развязкой, в процессе которой родственники жертвы успеют лишь механически осуществить акт, не успев дать выход своим чувствам. Возникает состояние неудовлетворенности, которую неправильно принимают за сожаление.

18

Первый камень должен бросить свидетель. Библия устанавливает смертную казнь в 3 случаях: убийство, изнасилование, вероотступничество. За 4000 лет ценности не изменились. В силу моральных норм женщине не следует бросать камень. В случае убийства, именно свидетель видел происшествие. Наблюдая, именно он получал наиболее непосредственную возможность сопереживать. Его чувства к убийце наиболее естественны. Они не изрыты догадками и предположениями, как чувства родственников. Общество участвует в побитии камнями, исходя из той концепции, что кровь убитого лежит на всех, кто тем или иным образом участвовал в грехе. Участие общества в побитии камнями является формой искоренения греха из общества. Но ответственность принимает на себя именно свидетель.

19

В городах-убежищах могли спрятаться те, кто совершил непреднамеренное убийство. Учитывая такое соседство, можно предположить, что большинство населения составляли именно такие преступники. То есть, города-убежища весьма напоминали современные колонии. Месть может возникнуть только как реакция на злое намерение. Невозможно мстить человеку, чьи действия были непреднамеренны. Библия допускает, что при неумышленном убийстве могут появиться мстители за кровь, но считает такое поведение нелигитимным и дает возможность убийце спрятаться в городе-убежище. В отсутствие возникающего у разумного человека желания мести, лишение свободы указывается в качестве способа наказания.

20

Общество не имеет оснований мстить, поскольку у него отсутствует личное отношение к преступнику. У общества есть право на пожизненную изоляцию преступника – для того, чтобы обезопасить от него общество в будущем. Здесь мы видим принципиальное различие между смертной казни и пожизненным заключением. Первая представляет собой месть. Право на месть есть только у пострадавших. Второе есть мера по предотвращению будущих преступлений. Объектом будущих посягательств преступника являются не заранее известные граждане, но общество в целом. Поэтому, общество имеет моральное право принуждения преступника к пожизненному заключению.

21

Общество вправе принять меры по обеспечению собственной безопасности в приемлемом для себя смысле. Общество вправе требовать от своих членов не употреблять тех форм насилия, которые общество, от лица всех членов, обязалось не употреблять по отношению к ним. «Не делай другому того, что ты не хотел бы, чтобы делали тебе». Разумный преступник не захочет быть объектом такого же преступления. На основании этой нормы морали, общество вправе предпринимать действия по ограничению дальнейшей деятельности преступника.

22

Совершенно неправильно рассматривать приговор как способ наказания. Человек не может быть наказан другим человеком или обществом. Чтобы наказывать, необходимо понимать. Судье недоступны внутренние мотивы преступника. Общество не может оценить виновность преступника, исходя из его собственного восприятия реальности. Действия преступника обычно (кроме случаев принуждения, которое, опять же, ставит под сомнение виновность) оправданы в его собственной системе ценностей. Нельзя наказывать человека за то, что он имеет другие убеждения, другое восприятие, другие ценности. Легитимной целью человека является месть. Допустимой задачей общества является предотвращение насилия в отношении его членов. Наказание не входит в функции ни человека, ни общества.

 
Designed studio Alexandr Ozverinoff
Последнее обновление сайта: