Об анархизме :: Вопросы глобализации

Глава 1. США на международной арене
1.1. Миссия
1.2. Жандарм
1.3. Военные операции
Глава 2. МВФ и ВТО
Глава 3. Глобализация
3.1. Выгодность
3.2. Блага глобализации
3.3. Корпоратизация
3.4. Историческая перспектива
Глава 4. Экономические аспекты глобализации
4.1. Международные аспекты
4.2. Социальные аспекты
4.3. Справедливость
Глава 5. Антиглобализм

США на международной арене

Миссия

01

Иммиграция в Америку началась в 17в. Не случайно именно тогда началось развитие доктрины либерализма. Она дала идеологию Америке, а Америка подтвердила правильность идеи либерализма на практике, придав ей авторитет. США были примером либерализма и демократии. Без них в Европе до сих пор были бы монархии, а в Латинской Америке правили бандиты. Хартии американских штатов стали образцом для французской Декларации прав человека. Отстаивая принципы демократии, США финансировали борьбу с коммунизмом, восстановление Европы, подарили огромные суммы латиноамериканцам. Придерживаясь идеалов демократии, США действовали наперекор союзникам, поддержав Египет против Англии и Алжир против Франции. Цивилизаторская миссия колонизаторов – это реальность. Эта функция могла не быть первичной в эпоху осуществления завоеваний или агрессивной политики, но, когда мы смотрим сквозь фильтр веков, именно она является самой важной. К тому же, современных американцев уж никак нельзя обвинить в жестокостях, присущих прочим империям, каковые жестокости, впрочем, блекнут по сравнению с теми местными междоусобицами, которые обычно прекращались с колонизацией. США никак не являются империей в традиционном смысле. Они не обращают насильственно в свою веру, как миссионеры, не угрожают за отступничество, а предлагают бонусы за соблюдение правил ненасильственного общежития. Америка не грабит, а дотирует территории. Она никак не ущемляет суверенитета защищаемых стран, и не устанавливает марионеточное правительство даже там, где легко могла бы это сделать. Ярлык империализма мало соответствует американской доминантности.

02

Сдерживание коммунизма обеспечило противодействие поползновениям социалистов в демократических государствах. В Англии 40-50-х в ряде аспектов было больше социализма, чем в СССР. Социализм был моден. Только США ему надежно противостояли. А все, что связано со словом «социализм», в т.ч. социал-демократия, не может быть либеральным по определению, ибо любой социализм – суть форма справедливого распределения. Справедливого, естественно, по мнению некоторых, пусть даже большинства. А остальных уже полиция принуждает согласиться с такой справедливостью. Здесь нет и духа от свободного общества, которое защищала Америка.

03

Вообще, (некая) справедливость и свобода – полярные понятия. Попытки установить справедливость неизбежно приведут к ограничению свободы, поскольку нужно заставлять людей согласиться со взглядами правительства на справедливость. Насколько сильно это ограничение свободы – иной вопрос. Умеренно сильно в социал-демократии, почти полностью подавило свободу – в социализме. Для анархистов же свобода является основной ценностью, которую невозможно даже частично променять на справедливость, тем более, на произвольную справедливость, устанавливаемую по меркам той или иной группы вопреки интересам других групп.

04

Ненависть к тоталитаризму и стремление нести демократию сдерживаются изоляционизмом. Конечно, в современном мире иногда приходится идти на компромисс и поддерживать авторитарный режим, если он стремится к стабильности в регионе, открытой экономике и противодействует коммунизму. Обе эти две силы, изоляционизм и агрессивный идеализм, сосуществуют в американской политике, балансируя ее в ту или иную сторону.

05

Америка является уникально самодостаточной страной. В отличие от традиционных империй, она не стремится получать доходы от протекторатов; напротив, она финансирует клиентов. Американский избиратель традиционно настроен в пользу изоляции; Вилсону и Рузвельту стоили немалого труда втянуть страну в мировые войны. Даже американские ястребы обосновывают необходимость присутствия в геостратегических точках не преследованием неких выгод, но защитой своих интересов. Эти интересы весьма прозрачны: обеспечение стабильности в мире путем противодействия местным конфликтам и тоталитарным угрозам. Идеалисты то же самое обосновывают ответственностью США, как крупнейшего государства, за отсутствие насилия в мире. Хотя их взгляды могли бы привести к тому, что американские военные «рыскали бы по свету в поисках далеких монстров», их устремления сдерживаются изоляционистами. Никогда в новейшей истории военная машина США не была использована для открытия рынков или иных экономических целей; как минимум, такая политика была бы нерентабельна с учетом гигантской стоимости ведения войны. Безусловно, в политике США существуют и миссионерские тенденции, но они реализуются посредством экономических, а не военных рычагов, т.е. добровольно. К тому же, миссию распространения прав человека трудно критиковать. Какой бы ни была американская форма этих прав, она, безусловно, лучше того, что имеется в других странах.

06

США являются классическим примером доктрины checks and balances. Соответственно, в этой стране с неограниченной свободой слова и независимой судебной властью нет места тоталитаризму. В отличие от небольших Афин или Древнего Рима, в США огромное население придерживается различных мнений. А плюрализм плюс демократия исключают и внешний тоталитаризм, поскольку достаточное число избирателей не поддержало бы такой политики.

07

Конечно, общественное мнение легко подвергается манипуляции, но это древнее зло: вспомним Демосфена или Цицерона. Как бы ни было обретено это мнение, это собственное мнение людей, которого они придерживаются не в силу угроз. К тому же, едва ли многие самостоятельно формируют свое мнение даже в отсутствие политической рекламы: наши знания о вращении Земли, греческой демократии и антигуманном обращении белых жителей Южных Штатов с рабами ассимилированы из популярной литературы, а отнюдь не продуманы.

08

Тот факт, что основные американские масс-медиа нередко отказываются популяризировать точки зрения радикалов, в том числе и либералов, не означает ограничения свободы слова: в конце концов, это коммерческие издания, распространяющие те взгляды, которые популярны среди населения или которых придерживаются их владельцы. Важно, что никто в США не мешает сторонникам самых различных взглядов их высказывать. Только в системе свободного рынка всегда найдутся люди с существенными капиталами, которые готовы финансировать распространение любой идеи. В обществе с регулируемым (будь-то социалистическим или олигархическим) распределением ресурсов, новые идеи неизбежно сталкиваются с отсутствием финансирования их пропаганды. Достаточно сравнить разнообразие политических журналов, выходящих в США и в России, чтобы в этом убедиться.

09

Мнение о готовности Америки доказывать свою правоту военным путем основывается на изолированных, легко объяснимых случаях, когда США вели военные действия против Кореи и Вьетнама (противодействуя распространению коммунизма), Афганистана и Ирака (преграждая путь агрессивному исламскому фундаментализму). А сколько есть стран, которые безнаказанно раздражают Америку: Франция, Колумбия, Сирия, Беларусь, чтобы назвать несколько. Причем, ничто не помешало бы Америке справиться с ними в считанные дни. Если бы США принимали политику международного тоталитаризма, то они подчиняли бы мир своей власти, а не мирились с этим карликовым неповиновением; уже тем более они не должны были после развала СССР допустить возврата к биполярному миру, в котором роль СССР занял альянс Франции и Германии с арабскими и африканскими странами. То есть, Америка далеко не так агрессивна, как часто пытаются показать; по крайней мере, далеко не так, как это обычно для традиционных империй, реагировавших экспедициями на малейшее несогласие. Военным ударам США подвергаются только ключевые возмутители порядка в мире. Международная политика Америки неимоверно толерантнее, чем тех стран, которые ее критикуют. Так, уже в двадцатом веке Франция уничтожила миллионы жителей Алжира и Индокитая, Россия – десятки миллионов всех подряд, Германия – как известно, и список можно продолжать. Сами «страдальцы от США»: Корея, Вьетнам, Ирак, Югославия, Афганистан, Руанда и пр. – массово уничтожали собственное население, уж точно не являясь невинными жертвами американской агрессии, которая во всех этих странах спасла множество людей.

10

Сдерживание США в международных отношениях как раз и обеспечивается гиперчувствительностью американского правительства ко внутреннему общественному мнению, которое плюралистично и зачастую настаивает на соблюдении самых высоких этических стандартов (поскольку ценит превыше всего права человека, а не государства).

11

Даже если критиковать операции против Ирака и т.п., то это проявления авторитаризма, но никак не тоталитаризма, отличительной чертой которого является подавление, игнорирование прав человека. А американцы, наоборот, уже лет триста ставят эти права во главу угла.

12

Можно сколько угодно спорить, что первично, яйцо или курица, является ли доктрина прав человека причиной американской международной политики, или же эта доктрина является лишь ширмой для неприглядных целей империализма. Прежде всего, каждый, кто общался с массами американцев, подтвердит, что они искренне верят в демократию и права человека. То есть, на уровне голосования, фактического одобрения американской политики, решения принимаются вполне честно: рядовые американцы действительно видят свое влияние на мир в распространении свободы. Что творится под черепами американского руководства, и чем оно руководствуется, можно лишь гадать, однако США всегда осуществляли операции только против недемократичных, не рыночных режимов, всегда пытаясь создать на их месте более открытые структуры управления. Конечно, авторитарных правителей США тоже поддерживали, но, похоже, всегда противопоставляя их большему злу коммунизма.

13

Еще глупее сравнивать сферу американских интересов с нацистским «жизненным пространством»; создание безопасной hemisphere, где население придерживается принципов неагрессивности, либерализма и демократии, зоны со-процветания с покорением территорий для пользы одной нации. Нет ничего общего между NAFTA и аншлюсом.

14

Если бы хотелось контролировать, США бы ничего не стоило возглавить систему баланса сил, как и хотели европейцы. Вилсон с самого начала хотел убраться из Европы немедленно по окончании Первой Мировой. Он требовал мира без репараций и без баланса сил. Англия и Франция остудили его идеализм. В результате, американцы инициировали создание сначала Лиги Наций, а потом – ООН, идеально демократических институтов, в которых каждая страна имеет один голос. Другое дело, что демократия в международных отношениях оказалась еще менее работоспособной, чем в социальных; более сильные государства отказалась опускаться до равенства с более слабыми, и баланс сил вновь восторжествовал. Региональные блоки – не исключение; такой же процесс становления доминантности нескольких стран над остальными наблюдается и в ЕС, и в АСЕАН. Для опровержения домыслов об экономической подоплеке американских военных операций характерен пример Южной Кореи: США спасли эту страну, но ее рынок до сих пор остается в значительной степени закрытым для американских компаний. В период холодной войны, когда европейская безопасность напрямую зависела от США, американцы не использовали свое положение, чтобы требовать снятия торговых барьеров в европейских странах.

15

Во всем мире США выступали против тоталитарных идеологий, хотя и, безусловно, нередко шли на тактические сделки с антикоммунистическими диктаторами, выбирая меньшее из двух зол. О том, что диктатура – меньшее зло, чем коммунизм, свидетельствуют многочисленные примеры, например, Никарагуа. Конечно, это своего рода циничный реализм, который неприятно признавать, но и игнорировать факты - чересчур болезненно.Во всем мире США выступали против тоталитарных идеологий, хотя и, безусловно, нередко шли на тактические сделки с антикоммунистическими диктаторами, выбирая меньшее из двух зол. О том, что диктатура – меньшее зло, чем коммунизм, свидетельствуют многочисленные примеры, например, Никарагуа. Конечно, это своего рода циничный реализм, который неприятно признавать, но и игнорировать факты - чересчур болезненно.

16

Военные операции США в основном были направлены против стран, которые могли бы стать региональными бастионами тоталитарной идеологии: Германия, Корея, Вьетнам, Куба, Ирак. Никто не оспаривает необходимости участия США в войне против нацистов, в т.ч. их итальянских и японских соратников. Не должно быть сомнений и в обоснованности войны с их идеологическими двойниками – коммунистами. Если война с фашистской Италией правильна, то не менее правильна она и с коммунистическим Вьетнамом? Итальянцы уничтожили куда меньше людей, чем вьетнамцы.

17

США вели небольшое число войн еще двух типов. Первый – завоевательные войны, когда они были еще молодым, агрессивным государством. Этот период закончился 90 лет назад. Второй тип – войны, подсознательно направленные на поддержание своего авторитета как международного полицейского и, в целом, на недопущение явных нарушений: Фолкленды могут служить примером в отношении международного права, Панама – наркотиков и отмывания денег, Афганистан – поддержки террористов, исламского фундаментализма и наркотиков. Конечно, не особенно комфортно иметь соседа, силой отстаивающего справедливость, как он ее видит. Но американская политика бесконечно далека от тоталитаризма, особенно преследующего собственную выгоду, примерами которого в недавней истории была советско-германская оккупация Польши, установление советского режима в Венгрии и Чехословакии, неспровоцированная агрессия СССР в Афганистане, нападение Ирака на Кувейт. Картина вполне ясная и различия хорошо видны. США также никогда не вели националистических войн. В недавнее время, они защищали мусульман в Боснии и преследовали их в Афганистане. Ни разу США не отступили от разумной и ясной доктрины Монро-Рузвельта: “If a nation shows that it knows how to act with reasonable efficiency and decency in social and political matter, if it keeps order and pays its obligations, it need fear no interference from the United States.”

18

Население, государство и СМИ США прекрасно относились к СССР до 44г., когда стали ясны намерения Сталина по восстановления Российской Империи. Американцы же превыше всего ставили возможность демократического самоопределения народов и отвергали создание новой империи, будь-то германской, британской или российской. Безусловно, они в некотором роде навязывали свои стандарты, требуя организации сравнительно (насколько это возможно в рамках государственности) свободного рыночного общества и противодействуя установлению коммунистического тоталитаризма. Трудно не согласиться, что это лучшее, на что можно рассчитывать от государства. Существенно, что США не пытались влиять на конкретную форму демократического управления в странах своей зоны влияния (парламентская, президентская, федеративная и т.п.), довольствуясь отсутствием явного авторитаризма. Америка сейчас никак не поддерживает разрушение федеративной России, откуда видно, что у США и раньше не было задачи уничтожить в СССР конкурента за мировую гегемонию. В 1991 году, США выступали против развала СССР; Буш отказался признать прибалтийские государства и уговаривал Украину не отделяться. Шла борьба за принципы. Как только принципы были достигнуты, борьба была прекращена. Эта же позиция Америки подтверждается ее активным участием в создании региональных блоков: ЕС, АСЕАН и т.п., в которых трудно не увидеть будущих преемников США в качестве региональных арбитров.

19

Даже в 50-х, когда американцы запаниковали, впервые столкнувшись с военной угрозой своей территории, этот испуг едва ли перешел в агрессивность по отношению к русским на сколько-нибудь продолжительное время. Их врагом был не народ, а коммунистическая идеология. СССР декларировал намерение экспортировать коммунизм и наращивал ядерный потенциал. С начала 60-х, все понимали, что СССР безнадежно отстал в гонке вооружений. Кубинский блеф Хрущева был последней попыткой добиться уважения – и закончился позорным провалом, СССР вышвырнули из западной hemisphere. В любом случае, то, что принято называть «военным психозом» в США, конечно же, блекнет по сравнению с тем, что творилось в СССР – вспомните военную подготовку школьников. А военные расходы США как доля бюджета всегда были во много (не менее чем в десять) раз ниже, чем в СССР.

20

США переломили ход Первой Мировой войны и сыграли важнейшую роль во Второй. В Союзе упирали на то, что Америка долго не открывала второй фронт. В реальности, уже в Италии американцы связали такое же точно число германских дивизий, какого требовал Сталин для второго фронта. Но Советский Союз требовал высадки именно в Нормандии, чтобы не допустить союзников к своим протекторатам, странам со славянским населением. Вероятно, СССР победил бы и самостоятельно, но это были бы еще десятки миллионов убитых. Масштаб американской военной помощи виден хотя бы потому, что даже после войны СССР так и не смог рассчитаться по ленд-лизу. Западные военные историки более или менее сходятся к консенсусу, что СССР завалил Германию трупами своих солдат, а США – техникой.

21

Рузвельт с самого начала Второй Мировой пытался переломить изоляционистский настрой своих избирателей (характерный для каждого военного конфликта США, кроме, пожалуй, Афганистана). Еще до нападения японцев, которое едва ли представляло для США более чем номинальную угрозу, американцы активно помогали Британии в ведении войны. Напротив, СССР шел на аморальные соглашения с нацистами, ожидая, пока капиталисты истощат друг друга, и появится возможность создания коммунистической Российской Империи.

22

Многие, не задумываясь, обвиняют Америку в ядерной атаке на два японских города. Но потери там незаметны на фоне ставших обычными для мировой войны. Японцы на островах погибали целыми гарнизонами, отказываясь сдаваться в плен. В США не представляли, как высадиться в Японии, не вызвав сражения со всем населением. Поэтому требовалось сломить боевой дух японцев. Другого средства, возможно, и не было. Потери в Хиросиме и Нагасаки меньше, чем в крупных сражениях с японцами, как на Окинаве. Критикуя ядерную бомбардировку, гуманисты и пацифисты так и не назвали менее кровавой альтернативы. В основном, их предложения сводятся к тому, что истощенную Японию нужно было оставить в покое. Безусловно, это стало бы ошибкой, подобной тому, как хребет германского империализма не был сломлен в Первой Мировой войне.

23

После войны, западноевропейские страны просили Америку, которая показала себя военной сверхдержавой, о создании щита против коммунистов. Сейчас, когда советская угроза отпала, в НАТОвском лагере появились разногласия; европейцы уже могут позволить себе возражать против политики США. Однако и теперь члены НАТО в большей или меньшей степени согласны с ролью США в поддержании мирового правопорядка, поскольку соглашаются с ролью США в НАТО, и с ролью блока в мировой политике. Кстати, эта роль проистекает из того, что США несут подавляющую долю расходов НАТО.

Жандарм

24

Анархисты допускают существование власти (контролируемой), особенно судебной. Соответственно, и полиции, чтобы бороться с преступниками и исполнять решения суда. Аналогично, полиция нужна и в международных отношениях. Бандиты, действующие от лица государства, не должны иметь возможности прикрываться государственным суверенитетом. А преступники, посягающие на права человека, будь-то отдельные люди или правители, злобные или помешанные, найдутся всегда; по меньшей мере, до тех пор, пока людей еще не будут генетически модифицировать.

25

Все признают допустимость агрессии в отношении индивидуального преступника; тогда, и в отношении суверена. Если у суда есть признанное право наказать грабителя или убийцу, то и мировое сообщество имеет право прекратить грабеж и убийства, осуществляемые суверенным государством. Иначе получилось бы, что государственный суверенитет, который анархисты как раз и отрицают, должен рассматривать как нечто чрезвычайно существенное, обеспечивающее защиту от возмездия, что под крышей суверенитета государство может совершать преступления. По аналогии, тогда нужно предположить, что если человек совершает убийства в собственном доме, государство не вправе его преследовать.

26

Конечно, США никто формально не уполномочивал на выполнение этой роли. Однако их доминирование в НАТО означает де-факто признание за Америкой функции мирового арбитра. Иначе европейцы могли бы сами оплачивать международные военные силы, и, соответственно, пропорционально влиять на них. Война в Ираке ясно указала европейцам их место: музыку заказывает тот, кто платит, особенно если он платит с общего согласия. Кроме того, государство тоже никто не уполномочивал преследовать преступников – если, конечно, не верить в выборы, представительскую власть парламента и существующую демократию. Как государство опирается на силу в отношениях с преступниками, так Америка опирается на силу в отношениях с антилиберальными режимами. Как граждане соглашаются с определенной авторитарностью правительства, по крайней мере, пока она приемлема, пока не переходит границы терпимого, так международное сообщество соглашается с тем, что мировой арбитр в некоторых случаях, когда консенсус недостижим, действует по своему усмотрению. СССР и нацистская Германия, пытавшиеся присвоить себе эту роль, были отвергнуты, ибо их доктрины были настолько неприемлемы для населения мира, что представлялось лучше терпеть войну, чем их режим. В случае США, те крайности, с которыми можно не соглашаться, не оправдывают не только вооруженной конфронтации, но и попытки замены Америки на другого жандарма.

27

Да и не видно лучшего кандидата. Единственная реальная альтернатива армии США в миротворческих операциях – объединенный контингент ООН – отказывается исполнять полицейские функции. Во многих случаях, ООНовские миротворцы баррикадировались на своей базе, предоставляя местным фракциям убивать друг друга и мирное население. По своему статусу, контингент ООН только наблюдает за перемирием – при согласии всех участников. Он не защищает даже мирных договоренностей: так, по приказу Насера в 1967 году, войска ООН были выведены из Синая, хотя их присутствие там было санкционировано действующим международным соглашением. В отличие от полицейского, в чьи задачи входит прекращение насилия – силой, если потребуется – ООН согласно играть только роль любопытного соседа, из окна наблюдающего за потасовкой на улице.

28

Настоящая проблема заключается не в том, что США авторитарно исполняют роль жандарма, а в том, что они в какой-то момент откажутся от этой роли. В отличие от нормального функционирования полиции в государстве, когда общество платит, а полиция (теоретически) охраняет, Америка охраняет порядок на глобусе из моральных соображений. Это аналогично тому, как если бы полицейские действовали из альтруизма. Конечно, существуют гражданские силы охраны порядка, имеющие иной источник основного дохода и работающие бесплатно. США тоже получают основной доход от налогов, и некоторое время могли себе позволить работать на мировое сообщество без оплаты. Но, по мере роста стоимости таких операций, с учетом напряженности американского бюджета, налогоплательщики начнут возражать против массированных затрат на миротворческие операции.

29

Затрачивая собственные средства, США постоянно сталкиваются еще и с вопиющей неблагодарностью со стороны клиентов. Южная Корея не только закрыла свой рынок для наиболее эффективных американских индустрий, но даже отказывается развивать свои вооруженные силы, фактически шантажируя Америку, которая вынуждена поддерживать значительный контингент в этой стране. После всей военной помощи, которую США оказали Индии, она отказалась сделать такую малость, как прислать собственный батальон в Ирак уже после войны. Западная Европа, расслабившись после распада Советской Армии, немедленно начала торговые и дипломатические войны против США, которые за свой счет охраняли ее от красной чумы на протяжении сорока лет.

30

Идеологически мотивированный американский избиратель еще мог бы снести экономическое бремя миротворчества, но уж точно не в условиях, когда такое отношение клиентов станет предметом внимания масс-медиа. Тогда возможны будут два основных варианта: или прогрессирующие изоляционизм США и вседозволенность для местных режимов, которые погрузят мир в хаос локальных конфликтов, либо попытка Америки действовать на коммерческой основе: от репараций (маловероятно, потому что трудно покрыть гигантскую стоимость военных операций) до завуалированных «страховых платежей» со стороны клиентов (путем передачи США концессий, таможенных приоритетов для американских товаров и т.п.)

31

Мир без эффективного полицейского был бы неизмеримо хуже, чем мир с авторитарным полицейским. Страны Западной Европы, действуя, как коллективный арбитр, не смогли вовремя остановить три мировые войны за последние двести лет. Несовместимость интересов даже сравнительно узкого круга стран, сделавшая невозможным принятие решения о приводействии агрессору, вызвала распад Лиги Наций. Легко видеть, что и ООНовская процедура была бы не лучше: США бы не собрали большинства голосов запуганных стран для вступления во Вторую Мировую войну, в которой они фактически участвовали еще до Перл-Харбора. Аналогично, зачастую невозможно добиться санкции на полицейскую военную акцию от ООН: хотя бы потому, что большинство ее членов далеки от театров военных действий, и не заинтересованы в операции. Так же происходит и во внутренней политике: население страны не голосует, нужно ли задержать того или иного преступника. Оно устанавливает некие правила, действуя по которым, полиция самостоятельно принимает решения о прекращении преступной деятельности. США действуют именно так, когда самостоятельно принимают решение о нападении на ту или иную страну, которая угрожает другим странам или собственным гражданам, т.е., нарушает общепринятые правила мирного сосуществования.

32

Во многих случаях, даже нет необходимости в демократическом, в рамках ООН, принятии решения об интервенции. Достаточно общего правила, по которому полицейский вмешивается с целью остановить агрессию и возвратить стороны в исходное состояние. Под недопустимой агрессией можно понимать как любые военные действия, внутри или вовне страны, а также декларации или явную подготовку к их осуществлению. Последнее время намечается также неприятная тенденция со стороны слабых стран и особенно тех из них, которые амбициозны, вроде Франции или России, использовать ООНовскую демократию для противодействия США; в Совете Безопасности, право вето уравнивает эти страны. Учитывая, что такие попытки манипуляции доктриной демократии не остановят США в реализации своих интересов и функций международного полицейского, а уж тем более – в тех случаях, когда речь идет о защите или возмездии, такое воздействие на Америку только приведет к тому, что она станет открыто игнорировать ООН, тем самым лишив этот форум какого-либо значения.

33

В теории, было бы хорошо вначале создать эффективную систему контроля, систему международного уголовного законодательства, а только потом формально передать четко определенные полномочия мировому жандарму. В реальности, так не происходит. Вначале явление возникает, эволюционирует, нередко – подвергается мутациям, и только потом постепенно возникает система ограничений, противовесов, регулирования этого явления. Появление эффективного международного жандарма неизбежно произошло раньше, чем появилась система эффективного контроля над ним, которая сейчас только зарождается в виде международного уголовного суда и конвенций. Однако, как и в рамках одного государства, главным сдерживающим фактором полицейского произвола и государственного тоталитаризма остается общественное мнение. Именно оно вытеснило англичан из Индии и американцев – из Вьетнама.

34

Право осуществления полицейской функции – это не право сильного унижать более слабых, а его право слабых защищать, поддерживая относительный порядок. По следам «Марсельезы» принято утверждать, что только сам человек может себя освободить. Конечно же, это не так. Кучка революционеров в крупных французских городах свергла монархию в интересах всего народа. Немногочисленные российские большевики навязали свою модель революции огромной империи. Английские Whigs и американские масоны, положившие начало современному либеральному обществу, были незначительным меньшинством населения. В любом государстве, о безопасности человека (кое-как) заботится полиция. Будем ли мы рассматривать такой порядок вещей, как специализацию или как патернализм, ситуация от этого не изменится: не каждый может защитить себя сам. Полицейский, увы, необходим. Причем не столько для защиты пострадавшего, сколько для пресечения деятельности преступника (индивидуального злодея или тоталитарного государства). Это существенное различие: жандарм занимается не охраной, а пресечением; он действует в интересах не одного (пострадавшего), а всех (потенциальных жертв данного преступника).

35

Даже люди не имеют опыта жизни в отсутствие полиции и суда. Государства же более хищны, чем люди. Мировой жандарм необходим, чтобы сдерживать конфликты. В идеальном обществе, не нужна была бы ни внутренняя, ни международная полиция. В реальном мире, приходится выбирать из различных зол. Неавторитарное государство, ориентированное на либеральные ценности, которое к тому же может само оплачивать свои экспедиции, - лучший из возможных вариантов. Лучше уж США, чем СССР. Весьма важно, что, оставаясь жандармом, США не претендуют на роль арбитра: они не вмешиваются, пока народы мирно решают свои споры; в духе анархизма, Америка применяет насилие только для того, чтобы остановить насилие.

36

Непредвзятость Америки доказывается тем, что ее зачастую обвиняют обе стороны конфликта: как мирного (к NAFTA антиглобалисты предъявляли претензии в интересах Мексики, а американские правые – в интересах своей страны), так и военного (в Югославии, арабы обвиняли США в поддержке сербов, а славяне – в поддержке боснийцев).

37

В международной системе права нет возможности доказывания, которая существует в отношениях государства с индивидуумом. Вред, наносимый обществу одним человеком, обычно невелик. Поэтому государство может позволить себе наказывать только за фактически совершенные преступления. Возможности человека по сокрытию своих действий ограничены, поэтому государство может позволить себе осуждать, только если улики найдены. В международных отношениях, найти улики, профессионально спрятанные где угодно на огромной территории, заведомо невозможно. Ждать до фактического совершения преступления – слишком рискованно. Т.е., необходимо основываться на допущениях, другого выхода просто нет. Доказательством того, что Ирак хочет применить бактериологическое оружие, было бы его фактическое применение – конечно, США не стали этого ждать. Прочесать всю страну в поисках лаборатории невозможно. Да и не нужна лаборатория. Имея технологию, Ирак в любой момент мог создать бактериологическое оружие «с нуля». Имелись серьезнейшие основания для подозрения: исчезло ОМП, которое Ирак сам же задекларировал в 1991 году. В юриспруденции есть аналогичная концепция «известной преступной личности», в отношении которой подозрения могут стать основанием для задержания или изоляции. Поэтому действия международного жандарма, увы, не могут быть законными в обычном понимании; в них всегда имеется доля произвола. Но другого выхода не существует.

38

Попытки оправдать действия мирового жандарма в рамках привычных концепций юриспруденции являются лицемерием и ведут ко лжи, как произошло, когда США вынуждены были выдумать сведения о якобы имеющемся иракском ОМП. Действуя честно, необходимо было заявить, что международное сообщество не знает и не интересуется тем, есть ли у Ирака ОМП, однако не готово мириться с тоталитарным, непредсказуемым, агрессивным режимом в геополитически важном регионе, как никому бы не понравился притон в соседней комнате коммунальной квартиры.

39

В условиях отсутствия правового поля и необходимости применения силы по подозрению, жандарм натурально имеет тенденцию к произволу. Антиимперское движение, в рамках свободы слова ведущее критику действий империи, формирует общественное мнение, выполняющее ту роль противовеса, которую в международных отношениях не может выполнять правосудие.

40

Полицейская функция основывается не на силе, а на уверенности в неотвратимости возмездия. Поэтому США вынуждены были поддержать реноме мирового жандарма в Югославии. Это была не военная мера, а полицейская, отсюда и методы. Их задачей было не установить справедливость, а обеспечить отсутствие насилия враждующих сторон. Дальше те могут прибегать к международному арбитражу и решать свои споры любым мирным образом.

41

США не воюют против всех преступных режимов, как Иран и прочие. Достаточно показать пример, поддержать уверенность в неотвратимости наказания за попытки нарушения порядка в мире. По крайней мере, тем самым сдерживаются преступления тоталитарных режимов.

42

Полицейские операции США обычно вполне прозрачны. Американцы далеко не требуют иммунитета от уголовного преследования для своих солдат. Их судили недавно за уголовные преступления в Корее и Японии. А несколько десятков преступлений за десять лет – ничтожное количество.

43

Правительство США отказалось от присоединения к международному уголовному суду, т.к. с ним имеются сложные юридические проблемы, в т.ч. конституционная проблема верховенства местного суда, которая бы нарушалась наличием суда международного. Конгресс патриотически отверг юрисдикцию европейцев над американскими военнослужащими. С точки зрения суда, многие несанкционированные операции США были бы незаконными. Фактически, это политический, а не уголовный суд. Понятно, что даже такой политизированный суд полезен в отношении слаборазвитых стран, в которых власть закона обычно минимальна; но он не нужен для Америки, имеющей мощную традицию независимого судопроизводства. Для американцев, глупо и унизительно отвергать собственное правосудие, самое развитое в мире, в обмен на довольно примитивный процесс МУС, в котором, тем более, судьи могут быть из слаборазвитых, практически – варварских стран. Пожалуй, не удастся вспомнить случаев безнаказанности американских военнослужащих за уголовные преступления и в существующей юридической системе США, без МУС. К вопросу «а судьи кто?»: те же европейцы и народы слаборазвитых стран, которые составят большинство судей МУС, известны истинными злодеяниями, совершенными во время военных конфликтов. Пожалуй, любая страна, представленная в МУС, имеет за плечами неслыханный по современным американским представлениям список военных преступлений.

Военные операции

44

Поверхностные наблюдатели сравнивают военную операцию США в Ираке с операцией Ирака в Кувейте. Это некорректно, ибо агрессия грабителя отличается от агрессии полицейского по отношению к этому грабителю. В отличие от Ирака, современная Америка не нападала на своих соседей. Что же касается «наказания» стран, не поддержавших войны в Ираке, то здесь нет никакой агрессии: им было отказано в привилегиях со стороны США, в частности, в области торговли. Это нормально: чтобы получить что-то от субъекта (США), надо соглашаться на его условия, особенно если не имеешь возможности диктовать свои.

45

Вторая кампания против Ирака стала тем хирургическим вмешательством, которое позволило прекратить долгое, бессмысленное и болезненное в виде санкций. Впрочем, и критика санкций сильно преувеличена. Ирак не особенно покупал пищу и медикаменты до их введения. Ему их никто не мешал закупать по ООНовской программе Oil for Food в период действия санкций. На момент интервенции 2003 года, 13 млрд долларов по этой программе даже не были тронуты Ираком. Высокая детская смертность – характерная черта стран третьего мира и в отсутствие всяких санкций.

46

Безусловно, операция в Ираке никак не связана со стремлением США обосноваться на Ближнем Востоке. Напротив, американцы последовательно реализуют доктрину непрямого присутствия: через Израиль, патрулирование ВМС, и протектораты. Соответственно, им выгоднее было бы поддерживать иракскую угрозу и обеспечивать защиту для своих клиентов. Отсутствие у США намерений в отношении прямого контроля в регионе подтверждается также и выводом войск из Ирака, и тем, что Америка не имеет стратегически значительного базирования даже в тех арабских странах, на которые она оказывает существенное влияние: Бахрейн, Саудовская Аравия, Кувейт, Иордания, Египет, ОАЭ. Понятно, что американцы не имеют шансов оккупировать Ирак в течение сколько-нибудь длительного времени.

47

Утверждение о стремлении сохранить доллар в качестве расчетной базы ОПЕК не может соответствовать действительности по ряду причин. Так, Ирак имеет слабый голос в ОПЕК; тогда уж нападать надо было на Саудовскую Аравию. У евро сейчас нет достаточного объема для обслуживания нефтяных расчетов. Арабы и так держат значительную часть сбережений в еврозоне и франке. США поощряли и Евросоюз, и евро. Привычка к доллару быстро не изменится, из-за этого сейчас воевать не станут. К тому же, объем валюты для обслуживания нефтеторговли невелик по сравнению с долларовыми финансовыми рынками. В любом случае, США могли бы оказывать большее влияние на ОПЕК через Саудовскую Аравию, провоцируя Ирак угрожать ей и Кувейту, и обещая защиту.

48

Война также не велась с целью снижения цен на нефть – хотя бы потому, что ценообразование в этой отрасли основано на картельном соглашении, и мало зависит от объемов поставок. Вообще, цена на нефть не существенна для американского избирателя. Розничная цена бензина состоит, в основном, из налогов. Кроме того, если США заинтересованы в увеличении базы применения доллара, то они автоматически заинтересованы в росте цен на нефть, а не их снижении. Государства ЕС, в которых цена бензина резко выше, чем в США, должны быть больше заинтересованы в ее снижении, однако они не поддержали иракскую кампанию, опровергая утверждения о «нефтяном следе» решения о начале войны.

49

Коррумпированное правительство, конечно, будет продвигать некоторые нефтяные компании США на иракский рынок, но это не причина войны. Саддам бы пошел на гораздо большие экономические уступки, чтобы избежать войны. «Нефтяные» объяснения иракской войны беспочвенны. Они также не объясняют войну США в нищем Афганистане.

50

Участие американцев в иракских нефтяных разработках не имеет отношения к обеспечению гарантированной поставки нефти в США. Российские компании долго и безуспешно борются за американский рынок. Доля иракской нефти на американских бензоколонках давно была ничтожна, и легко заменима из других источников. Коммерческие добытчики поставляют нефть по всему миру без оглядки на политические пристрастия. Наверняка американские компании, если они получат доступ к иракским месторождениям, будут действовать так же непатриотично.

51

Конечно, в американское правительство не набирают идеалистов. Когда пришло время восстанавливать Ирак, а местных подрядчиков все равно не было, то предпочтение отдавалось американским компаниям, а не французским или российским. Естественно, что в государственной машине присутствует лоббирование и коррупция. Но американцы эту коррупцию обнаруживают и искореняют, действуя по довольно высоким этическим стандартам. В реальном мире, не только в России, но и во многих странах Западной Европы передачу подрядов компаниям, близким к руководству страны, даже не рассматривали бы как преступление. В России не было слышно критики вопиющего примера коррупции, когда Саддам, желая обеспечить оппозицию России военной операции США и поддержку отмены санкций, передал российским компаниям крупные концессии, а дальше они уже, вероятно, сами рассчитывались с руководством страны.

52

Психологи, вероятно, подметили, что немалую роль в злобной критике американской военной операции в Ираке со стороны России и Франции сыграло стремление тамошнего руководства восполнить собственную ущербность на мировой арене: если не лидировать, то уж критиковать лидера. Вряд ли можно сомневаться, что россияне так компенсировали урон самоуважению, нанесенный отсутствием решимости заработать серьезные политические и экономические дивиденды, введя войска в Ирак и обеспечив ему защиту в обмен на экономические концессии.

53

Утверждения о будущих подрядах на восстановление как причине войн в Югославии и Ираке, глупы. Прежде всего, они опровергаются стратегией точечной бомбардировки. Хорошо известно, что разрушения в Ираке были сведены почти к нулю, и в Югославии они также были по военным меркам минимальными. Заинтересованность в подрядах диктовала бы максимальные разрушения. Кроме того, суммы подрядов весьма незначительны. Так, крупнейшая частная военная фирма, обеспечивавшая практически всю логистику и базирование войск США в Югославии, оказала услуг на сумму всего около миллиарда долларов, что очень мало в общем объеме военного финансирования. Здесь важно четко провести грань. Когда решение о ведении войны было принято, в дело вступили интересы корпораций, борющихся за кусок финансового пирога. Но в вопросе об объявлении войны их слово заведомо не было веским. Это хорошо проявилось в голосовании Конгресса США о выделении 87млрд долларов на содержание войск в Ираке и реконструкцию страны: слишком многие парламентарии высказались против, чтобы можно было предположить усиленное лоббирование со стороны корпораций.

54

Контракты на восстановление, распределяемые американским компаниям, никак не связаны с распространением влияния США в Югославии, Афганистане или Ираке. Восстановили – и ушли. Даже план Маршалла не обеспечил Америке доминирующей позиции в Европе; напротив, имеют место постоянные экономические конфликты. У США гораздо более сильные позиции в Латинской Америке, где США почти не вели войн, чем в Европе, которая дважды была плотно покрыта американскими войсками. Очевидно, что американцы могли обеспечить себе гораздо лучшие позиции в Югославии и Ираке, поддержав соответственно Милошевича (против мусульман) и Саддама (против курдов).

55

Оплата восстановления за счет победителя – сама по себе невиданный акт гуманизма, его нельзя требовать и неуместно критиковать. Условия, которые США ставят для выделения финансирования, не выходят за рамки здравого смысла, вроде демилитаризации, наказания военных преступников и исключения поводов для продолжения конфликта.

56

Мнение об экономической причине интервенции в Ираке легко опровергается фактами. США могли бы ставить любые условия освобожденному ими Кувейту, но даже там государственная монополия на нефть не затронута. Что же касается концессий, то Ирак раздавал их и раньше – например, российским компаниям. Вполне естественно, что победитель окажет влияние на выдачу новых концессий. Это будет выигрыш для американцев за счет россиян, однако иракское общество, еще до войны согласившееся выделять концессии, не пострадает от интервенции.

57

В ответ на эти очевидные доводы, сторонники американского заговора иногда меняют позицию, рассуждая о некоей завуалированной экономической оккупации. Но в Ираке нет существенных экономических ценностей, кроме нефти. Важно, что доходы от экспорта нефти даже до введения санкций не приносили блага населению, но использовались Саддамом и его семьей. В результате интервенции и изменения режима использования нефтяных доходов, люди Ирака, несомненно, выиграют.

58

Убедившись в отсутствии экономических целей США в Ираке, критики зачастую хотят верить, что такая американская позиция является вынужденной, поскольку в современном мире якобы нет места колониальному грабежу. Прежде всего, если бы это было так, то американское правительство, безусловно, знало о такой моральной позиции мирового сообщества еще до начала войны и, понимая невозможность реализации экономических целей агрессии, воздержалось бы от нее.

59

Кроме того, весьма ошибочно полагать, что мировое общественное мнение исключает трибут. Гуманизация войны – не прямая, а спираль. Греки грабили территории. Римляне – в основном, налагали на них ограниченный трибут. Фридрих и Морис создавали собственные запасы, почти не трогая население. Наполеон вошел в историю доктриной грабежа оккупированных территорий. Еще 50 лет назад Советский Союз грабил побежденную Японию. Так что времена не прошли, а действия США весьма моральны; по крайней мере, они значительно более этичны, чем можно было бы ожидать от империи. Кстати, уже тот факт, что глобальная империя накладывает на себя моральные ограничения, ориентируется на общественное мнение с весьма высоким этическим стандартом, во многом говорит в ее пользу. Несмотря на отличный пример самой грязной эксплуатации этого рычага коммунистическим Вьетнамом, он зачастую не используется мировым сообществом, полагающимся на дипломатические меры и демонстрации.

60

Югославский рынок был открыт для США и раньше. Рынок мизерный, никому не интересный. Затраты США на войну многократно превысили любой возможный доход от вхождения на югославский рынок. Тем более, было изначально очевидно, что военная операция, напротив, уменьшит спрос на американские товары: как из-за снижения доходов населения, так и по моральным соображениям: ведь основному населению Югославии было вполне комфортно жить, поскольку политика геноцида касалась только меньшинств. Конечно, им не нравятся действия США.

61

В целом, американская экономика настолько огромна, что, в отличие от прежних империй, чье благополучие зависело от грабежа, для американцев любые возможные доходы от даже иракской нефти, не говоря уже о югославском рынке, были бы ничтожны. С точки зрения экономики, большее влияние на решение об интервенции оказали интересы ВПК, самих военных и, вполне вероятно, коррумпированных политиков, близких к нефтедобывающим компаниям США. Несомненно, что американское общество как таковое не имело какой-либо экономической заинтересованности в операции против Ирака. В отличие от традиционных империй, богатое американское общество может позволить себе моральное поведение и, вместо того, чтобы получать доходы от побежденных стран, напротив, их финансирует.

62

Реальная причина войны в Ираке, несомненно, состоит во враждебности к непредсказуемому тоталитарному режиму. Это чувство наверняка было усилено стратегическим положением Ирака, который угрожал американским клиентам в уже ставшей традиционной зоне американского влияния. Слабость врага только усиливает неприязнь, и Ирак, не пользующийся протекцией России и имеющий лишь номинальное подобие армии, стал мишенью для полицейской операции. Внешне выглядит неприглядно, но вдумаемся: почему же американцы испытывали неприязнь к Ираку? Не потому, что он иной - ведь США поддерживают нормальные отношения со значительно более фундаменталистской Саудовской Аравией, а именно потому, что он, уничтожая своих граждан и нападая на соседей, нарушал те вполне естественные правила мирового общежития, которые пытается защищать Америка.

63

Сами иракцы (в своей массе, а не кучка террористов) восприняли интервенцию с радостью; рассуждения о предполагаемом грабеже не приходили им в голову, т.к. они знали – отбирать у них нечего. Никто не сгонял толпы местных жителей приветствовать американские войска; они собрались по своей воле. США смогли легко победить прежде всего потому, что им не противодействовало население. Единственно возможная в данном случае причина такого непротивления – культурная и идеологическая привлекательность Америки. Именно это отношение населения обеспечило иной характер войны, чем, например, во Вьетнаме (хотя, вероятно, сейчас и вьетнамцы бы не возражали против оккупации – как мы, возможно, сможем убедиться на примере Серверной Кореи).

64

Когда страсти улягутся, то нападение 9/11, безусловно, займет свое место в истории как прекрасный пример военной акции. Но, если напали действительно арабы, то основное отличие от войны США в Югославии: антигуманный характер акции. США установили мир в Югославии и немедленно ушли. Их декларируемая цель была гуманной – прекращение гражданской войны. Цель акции 9/11 – добиться непротивления исламскому военному фундаментализму.

65

В войне бывают ошибки, поскольку собрать надежные доказательства зачастую невозможно. Поэтому в Югославии американская авиация бомбила школы (восстановление которых США же потом и предложили оплатить, демонстрируя невиданный гуманизм). В Судане была уничтожена гражданская фабрика, на которой, как предполагалось, изготавливалось химическое оружие. Однако необходимо рассматривать ошибки в контексте. В Судане тогда скрывался бин Ладен, эта страна открыто поддерживала террористов. Если бы американцам разрешили обследовать подозрительный объект, ошибки бы не возникло. В отношении эпизода с обстрелом свадебной процессии в Афганистане нужно согласиться, что собираться толпой во время войны и стрелять в воздух – не вполне нормальное поведение.

66

Разрушение инфраструктуры в ходе югославской войны - не терроризм. Основной признак терроризма – скрытое базирование, невозможность эффективного ответного удара военными методами. Это стандарт ведения войны, по меньшей мере, со времен Наполеона, хорошо известный и раньше. Удар наносится не по фронту, а по коммуникациям противника. Эффективнее, и потери меньше.

67

Любая война ведется, чтобы психологически сломить сопротивление. Американцы воевали нормально и эффективно.

68

В Югославии, Афганистане и Ираке американцы вели полномасштабную войну. В войне потери неизбежны. Ценой огромных затрат, американцы свели потери среди гражданского населения до невиданно низкой величины. И с этими потерями приходится мириться, ибо поставленная цель, действительно, оправдывает такие жертвы. Эти потери нужно сравнивать с числом сербов и хорватов, погибших в междоусобной резне, с числом курдов, уничтоженных Саддамом, с числом афганских женщин, умерших из-за практического отсутствия медицинской помощи при режиме талибов.

69

Здесь необходимо обратить внимание на то, что гуманизм цивилизованных стран зачастую не оправдан. Население Югославии и Ирака вполне добровольно избирало своих лидеров и поддерживало военные преступления этих режимов. Совершенно некорректно избавлять их от ответственности, превращая войну в операцию против кучки руководства. Вне сомнения, подобная безнаказанность только провоцирует подобные преступления в этих и других странах. Поэтому целесообразность гигантских затрат на «точечную войну», не затрагивающую гражданское население и даже стремящуюся свести к минимуму потери среди вражеских военных, весьма сомнительна.

70

Попыткам придумать неприглядное обоснование полицейской акции США в Югославии несть числа. Утверждают, что США громили Югославию, чтобы дестабилизировать обстановку у границ своего главного конкурента ЕС; громили Афганистан, чтобы закрепиться в среднеазиатских постсоветских республиках; а Ирак, - контроль над ближневосточной нефтью. Это далеко от правды. Гражданская война в Югославии больше дестабилизировала обстановку в Европе, чем кратковременная акция, успокоившая регион. США вполне контролировали среднеазиатские республики к моменту войны в Афганистане. И это не какой-то заговор, а просто следствие того, что американцы могли достаточно инвестировать в эти страны. Да и Россия азиатам уже за двести лет надоела. Если нужен был контроль над нефтью, то почему Ирак, а не Саудовская Аравия или Кувейт? США даже не пытались манипулировать поведением Кувейта в ОПЕК, хотя они эту страну недавно освободили.

71

Люди, очевидно, обнаруживают источник самоуважения в том, чтобы принижать других, особенно сильных и особенно безнаказанно. В числе многочисленных злых потаенных мыслей, приписываемых США, можно еще отметить объяснение панамской интервенции желанием установить контроль над каналом – вопреки тому факту, что он сейчас управляется местной администрацией. Авторы подобных теорий территориальных амбиций игнорируют глобализацию, которая изрядно лишила значимости прежние геополитические центры. В данном примере, США решительно безразлично, кто будет управлять каналом. Понятно, что Панама не решилась бы закрыть его для американского судоходства или установить запретительно высокие тарифы.

72

По неприятному свойству каждого государства, специфически американский изоляционизм нередко перевешивается стремлением к расширению территории или влияния. Впрочем, выбирая, кому контролировать Калифорнию: лучше уж США, чем Мексика. Если раньше мексиканцев завоевывали, теперь они сами нелегально перебираются в США. Однако не следует переоценивать влияние экспансионистских настроений в американской политике. В Корее и Вьетнаме, американцы только стремились преградить дорогу коммунистическому тоталитаризму. Если бы они стремились обеспечить свое присутствие в регионе, то могли бы ограничиться созданием баз в безответном Лаосе. Американское общественное мнение традиционно подавляюще настроено в пользу изоляционизма. Если бы США хотели расширения, весьма многие страны проголосовали бы за присоединение без всякой войны.

73

Речь идет исключительно о военном изоляционизме. Американцы не готовы жертвовать жизнью или имуществом для других народов, хотя они неоднократно (хотя и постепенно) вступали в борьбу со злом, например, в двух мировых войнах. Такой подход вполне логичен: они еще помнят, каким трудом, без чьей-либо помощи, им удалось превратить прерию в цветущую страну. Поэтому они требуют и от других народов ответственности за свою судьбу, а не обращений за помощью. В то же время, в силу исторических причин, американцы – в основном, интернационалисты. Поэтому они приветствуют глобализацию. Это здоровый пример «мирного миссионерства» - готовности нести свои идеалы, принимать в свой клуб, но не рисковать своей жизнью или нести расходы.

74

Конечно, американцы несут свою идеологию. Ее имеет любая империя. Вопрос в оценке. Мы не принимаем коммунизма, поэтому политика СССР плоха. Мы принимаем идеалы свободы, поэтому политика США хороша. Едва ли что-то хорошее достигалось демократическими методами. Прогресс приходил с оружием. Другое дело, что оружие правильно применять не для насаждения своих взглядов, а исключительно для защиты фундаментальных прав человека: на жизнь, свободу, собственность, для последовательного снятия ограничений этих прав, будь-то монархия, тоталитаризм или коммунизм. Применение силы должно быть зарезервировано только для острых конфликтов, когда промедление, эволюционное развитие чревато большими жертвами или несоразмерным ущемлением прав человека. США используют военную силу именно так.

75

Несомненно, военные экскурсы США иногда выглядят странно, оставляя впечатление, что не последнюю роль в принятии решения о них играла необходимость использовать залежавшиеся запасы вооружения. Так, в случае Югославии и Ирака можно было вначале попробовать ограничиться точечными ударами, уничтожив руководство страны и аппарат государственной безопасности. Похоже, что США не прибегают к таким мерам, опасаясь вызвать точно такую же реакцию уже против собственных объектов; и против такой реакции уже нельзя будет возражать, клеймя ее как терроризм.

76

Политика США не имеет ничего общего с отстаиванием мнения и интересов одной нации. Напротив, именно американцы ввели в политику гражданские права национальных и расовых меньшинств. Трудно обвинять в расизме страну, которая является классическим примером «иммиграционной кастрюли», где самые разные нации превращаются в одну. Американцы гордятся собой как авангардом демократических ценностей, но им совершенно чужд национализм в обычном понимании. Что же касается определенной заносчивости в отношении других стран, то это обычное свойство людей. Англичане с пренебрежением относятся к французам, французы – к итальянцам, европейцы – к азиатам и т.д. Америка настолько сильна, что ее жители чувствуют себя выше окружающих в отношениях практически со всеми странами. Однако это неизбежное чувство у них значительно сглаженнее, чем у привыкших к национальным распрям европейцев.

77

Нет ничего странного в том, что граждане США имеют большее влияние на политику Америки, в т.ч., и внешнюю, чем, скажем, иракцы или французы. Более того, есть рациональное зерно и в том, что жители США и вообще цивилизованных стран оказывают диспропорциональное воздействие на ситуацию в мире. Конечно, не было лучше, если бы вопросы международной политики решались дикарским большинством ООН. Многие из них и писать-то лишь недавно научились. Анархисты не признают государства; соответственно, нет оснований признавать за каким-нибудь Тувалу право определять в ООН судьбу мира только потому, что тамошнее племя объявило себя государством. В идеале, конечно, никто не должен решать за других людей – это и есть анархия. Но если уж кому-то решать, лучше пусть это делают американцы, чем папуасы. Представьте варваров, голосующих за политику Рима: от культуры не осталось бы и следа.

78

Речь не идет о том, что один народ лучше другого. Однако имеются реальные различия в культуре и экономике. Их невозможно оценить объективно, но они, без сомнения, существуют. В Древних Афинах подобная проблема когда-то решалась установлением избирательного ценза. Возможно, что право голоса страны в ООН должно быть связано с некоторым минимальным уровнем высшего образования в стране, или хотя бы грамотности. В любом случае, современная система голосования «одно государство – один голос» совершенно нежизнеспособна, поскольку не учитывает гигантских различий в населении, культуре, экономике и военном потенциале. Для анархиста же, отрицающего значимость государства как такового, такое голосование заведомо неприемлемо. Поскольку, с позиций чистой теории, любая система принятия решений для анархиста плоха, лучше согласиться на ту, которая реально работает – систему мирового жандарма.

79

Модно осуждать американскую коррупцию. Но ведь она свойственна любому государству. Присущая США свобода слова делает систему управления сравнительно прозрачной и изрядно сдерживает коррупцию. В любом случае, американская коррупция ничтожна в сравнении с присущей Африке или России, и гораздо ниже обычной для стран Западной Европы. Финансирование избирательных кампаний лоббистами, получение госзаказов компаниями, близкими к руководству страны являются стандартными элементами демократии. Манипуляция общественным мнением, приписываемая США, сильно преувеличена. Правительство, в основном, оказывает очень умеренное влияние на СМИ, скорее – наоборот. По крайней мере, каждый разумный человек может формировать свое мнение, как ему заблагорассудится. В целом, США представляют собой очень неплохое государство, отзывчивое к общественному мнению, высоко ценящее права человека, не авторитарное внутри и не тоталитарное снаружи. Пока глобальный полицейский необходим, лучшую кандидатуру найти трудно: по крайней мере, американское правительство отзывчиво к общественному мнению до степени управляемости.

80

Вопреки распространенным обвинениям, ценности американцев вполне хороши. Гипертрофированное стремление апелляции к городовому вызвано их доверием к системе власти. И, нравится это или нет, однако нарушения, которые они выявляют или выдают полиции, действительно подлежат преследованию: будь-то применение силы в отношении детей или шум на соседнем участке, мешающий соседям. Нет ничего плохого в том, что общество, согласившись с законами, настаивает на их соблюдении, а не скрывает нарушения. В странах с опытом тоталитаризма, как Россия или бывшие европейские монархии, люди исторически больше склонны игнорировать законы, привыкнув, что они принимаются в пользу монарха, а не общества. Не случайно, что в Германии, с ее опытом мелких и толерантных монархий, в которых суверены были сравнительно близки к подданным, развито уважение к закону, весьма напоминающее американское, а в России, наиболее тоталитарной из монархий, отношение к закону традиционно состоит в стремлении его игнорировать.

81

В своей миссионерской деятельности, США имеют тенденцию впадать в ту же крайность, что и религиозные проповедники, пытаясь силой затащить в рай. Критикуя американскую агрессивность, бюрократизацию, коррупцию, полицейское государство, нужно учитывать, что США во многом остаются лучшим примером на фоне других стран. Эти негативные процессы сдерживаются укоренившейся свободой слова, восприимчивостью американской системы к критике со стороны избирателей, независимой судебной властью. Интересно, что негативные процессы усиливаются в значительной мере как раз из-за существования этих противовесов: для обычной реализации бюрократической политики, американскому государству нужно значительно больше усилий, чем другим странам, в которых эти противовесы отсутствуют. Поэтому в США негативные явления более ярко выражены. К тому же, они лучше видны из-за свободы слова, да и просто из-за размера государства.

82

У любой идеи существуют две крайности. Хорошая политика балансирует между крайностями. С одной стороны – отсутствие системы поддержания правопорядка в обществе или в мире. С другой стороны – тоталитаризм, будь-то диктатора в государстве или империи в мире. Противостояние имперским амбициям любого государства, диктаторским замашкам любого президента – важная задача анархистов. Имеются ли такие амбиции у многих американских политиков? Безусловно. Но, борясь с крайностями, важно не отрицать разумную необходимость. В данном случае – необходимость судебно-полицейской функции, будь-то в рамках страны или в мире.

МВФ и ВТО

83

Запрет на чрезмерные нарушения прав человека, игнорирование которого чревато военными мерами, не является основной формой воздействия США на мир. Другая, не связанная задача – продвижение своих ценностей, как, например, в Китае, по методу «хотите с нами торговать на преференциальных условиях – проводите политические реформы». Важными инструментами в реализации этой политики являются международные организации, особенно МВФ и ВТО.

84

ВТО придерживается определенных взглядов на экономику и, следовательно, на политику. Членство в ВТО почти автоматически означает для слаборазвитых стран ликвидацию участия местного капитала в нескольких весьма доходных секторах сферы услуг, как банковское дело, страхование и пенсионное обеспечение. В этих секторах превосходство развитых стран еще длительное время будет оставаться все конкуренции. В обмен, ВТО предлагает новые экспортные рынки для местной продукции. Нужен ли местной экономике такой обмен – открытый вопрос. С точки зрения роста ВВП и, соответственно, наиболее быстрого роста доходов населения, он, несомненно, выгоден. С точки зрения приоритетов развития экономики, создание временного инкубатора для перспективных отраслей также приносит хорошие плоды. Выбор, в значительной мере, субъективен. Важно, что этот выбор свободен: никто не заставляет страны присоединяться к ВТО; напротив, многие сами стремятся к членству.

85

Никто не мешает созданию иных, в целом более однородных союзов, обычно основанных на региональном членстве. Такая однородность привлекательна расширением рынка при приблизительном равенстве участников; отсутствие у тех или иных стран неоспоримого преимущества в нескольких отраслях обеспечивает каждой стране возможность развития этих секторов. С обратной стороны медали, равенство производственных возможностей в разных странах сдерживает экспорт; так, нет смысла экспортировать одежду из Бангладеш в Непал, тогда как экспорт из этих стран в США весьма значителен. Фактически, перед правительствами слаборазвитых стран при решении вопроса о целесообразности вступления в ВТО стоит вопрос, что предпочесть: неограниченную возможность развития всех отраслей или быстрое развитие наиболее перспективных. Последняя задача обосновывает членство в ВТО.

86

Требования, предъявляемые МВФ при выдаче кредитов, двояки. Их важной целью является обеспечение макроэкономических условий, при которых возврат кредита не представит проблемы. В этом смысле, требования МВФ аналогичны требованиям любого банка при выдаче кредита. Другой тип условий – политические, направленные на формирование открытой рыночной экономики и демократических институтов. МВФ никого насильно не заставляет принимать эти условия. Но за их принятие он обещает многочисленные льготы: огромные очень дешевые долгосрочные кредиты, снятие таможенных барьеров, международный престиж. МВФ просто предлагает свой товар – причем, скорее всего, очень хороший товар – рыночную экономику, выгодную для обеих сторон, а заодно и стимулирует решение о переходе к открытому рынку кредитами. Дальше дело самих стран: приобретать льготы ценой политических уступок и перехода к рыночной экономике, или нет. Никакой моральной проблемы в действиях МВФ нет. Никто же не станет обвинять банк, выдавший кредит под определенный бизнес-план, если в результате неправильного управления со стороны клиента, план остался неисполненным, а заемщик не смог вернуть кредит.

87

Граница между типами условий тонка. Политические условия в большей или меньшей степени необходимы и для обеспечения ликвидности кредита. Например, свобода передвижения капиталов важна для накопления валютных резервов для возврата кредита.

88

МВФ обычно требует привести ставки по кредитам в местной валюте в соответствие с уровнем инфляции, что зачастую означает их повышение. Ошибочно полагать, что тем самым нарушается кредитование промышленности. Напротив, кредиты по ставке ниже уровня инфляции обычно доступны только небольшому кругу коррупционеров, которые используют их для простых финансовых спекуляций, вроде хранения в твердой валюте, с последующим возвратом обесцененной номинальной суммы в местной валюте. Кредиты же по реальной ставке становятся доступны всем заемщикам. Другое дело, что спрос на такие – уже настоящие – кредиты снижается. Их можно использовать только под реальные программы, а не для поддержания убыточного неэффективного производства, зачастую на государственных фабриках. Такая ситуация имела место в России 90-х, когда были ликвидированы кредиты под проценты, смехотворно низкие по сравнению с инфляцией.

89

Финансовые операции гораздо более чувствительны к росту ставок, чем промышленность. Финансовые рынки глобальные и ликвидные, а промышленные имеют защиту в виде транспортной и таможенной стоимости. Поэтому приведение процентных ставок в соответствие с уровнем инфляции, прежде всего, бьет по финансовым спекуляциям, освобождая кредитные ресурсы для промышленности.

90

Нет ничего плохого в том, что МВФ требует сокращения социальных программ. Различные квази-социалистические правительства, существующие в условиях полугосударственной экономики и ориентирующиеся на люмпенизированных избирателей, хронически раздувают социальные программы. МВФ никогда не требовал создать условия, чтобы бедные умирали от голода. Он противодействует необоснованным льготам, зачастую предоставляемым людям совсем не бедным, а работающим на государство. Также, ставится задача ликвидации обширных социальных программ, которые в период государственной экономики централизованно предоставлялись всему населению за счет заниженной зарплаты (чтобы создать зависимость от власти), а после перехода к рыночной экономике уже не могут быть профинансированы. Если кто-то хочет помогать бедным – пусть делает это из своего кармана, а не распоряжается налогами, собираемыми с других.

91

Страны, привыкшие к социализму или примитивному общинному укладу, болезненно воспринимают утрату «прав рабочих». Однако в рыночной экономике рабочие имеют только те права, которые предусмотрены их контрактами. Они не могут указывать инвестору, как распоряжаться его деньгами; а многие социалисты, фактически, требуют еще большего: пусть инвесторы создают предприятия, а рабочие их (предприятия, инвестиции) контролируют – т.е., ими управляют. Нужно сойти с ума, чтобы согласиться на такие условия. Рабочие не должны контролировать руководителя или владельца фабрики, задача которых – обеспечить максимальную рентабельность, а вовсе не максимальную занятость. Другое дело, что доходы капиталистов не вывозятся на Луну, и, в итоге, служат для увеличения занятости и повышения зарплат. У инвесторов и рабочих одна цель: победить в конкуренции с другими предприятиями, получить доход (рентабельность и зарплату), и расширить производство.

92

Это единство цели на уровне предприятий (а не классов, как ошибочно полагал Маркс) хорошо видно на многочисленных примерах. Так, учителя объявляют забастовки, требуя от общества (т.е., классовых коллег) повысить им зарплату. Профсоюзы ограничивают принятие на работу не членов профсоюза, очевидным образом игнорируя интересы этих рабочих. Американские сталелитейщики требовали оградить свою индустрию от импортной конкуренции, объединяясь в этом с владельцами фабрик против японских и корейских рабочих. Вне сомнения, рабочие фабрик Nike радуются успехам своей компании в конкурентной борьбе с Reebok, которые обеспечат им надежное трудоустройство и зарплату, и совсем не склонны объединяться с рабочими фабрик Reebok для борьбы с владельцами компаний (т.е., чтобы сделать фабрики экономически неэффективными). Отраслевые профсоюзы (объединяющие рабочих многих компаний) выживают только в отраслях, использующих регулируемые тарифы. Так, например, портовые рабочие могут сравнительно легко диктовать свои условия, поскольку немногочисленные операторы портов могут с учетом этих требований координированно повышать тарифы. Характерно, американские профсоюзы сохранились также в сфере автоперевозок (традиционно криминализованной), гигантских компаниях с гарантированным рынком сбыта (местные телефонные компании), муниципальных компаниях (с гарантированным трудоустройством и заказами).

93

США и МВФ насаждают всюду экологическое законодательство. Они могут позволить себе оплачивать жизнь в более чистом мире, и требуют этого от других. С экономической точки зрения, защита среды удорожает иностранные товары (повышая расходы производителей) и снижает конкуренцию с американскими товарами, так что США защиты среды как раз и требуют. Курьезно, что доморощенные экологи-антиглобалисты, не понимая этого, требуют экономически неоправданного развития местного экологического законодательства, удорожая и снижая экспорт, и играя тем самым на руку развитым странам, от сотрудничества с которыми они внешне отказываются. Иным примером требований антиглобалистов, выдвигаемых с целью улучшения положения рабочих в странах третьего мира, которые, на самом деле, играют на руку развитым странам, является минимальная зарплата. Ее введение вызывает рост цен и существенно снижает конкурентоспособность местной экономики на мировом рынке. Устанавливая минимальную зарплату, глупые правительства чрезвычайно снижают объемы экспорта и отказываются от важнейшего преимущества своей экономики. Характерно, что этой же меры требуют и протекционисты в развитых странах – откровенно мотивируя ее необходимостью поднять себестоимость и обеспечить равную конкуренцию. Их доводы, конечно, тоже абсурдны, ибо для такого выравнивания развитые страны должны были бы отказаться от своих преимуществ: например, опыта, культуры производства, доступа к капиталу, сравнительно благоприятных законов и минимальной коррупции. Последствия введения минимальной зарплаты видны на примере присоединения восточноевропейских стран к ЕС: так, польские моряки остались без работы, поскольку их зарплата была установлена примерно на уровне немецкой, и судовладельцы предпочли нанимать немецких моряков.

94

МВФ нередко рекомендует уменьшение дифференциации налоговых ставок, что обычно приводит к повышению нижнего порога. Действуя по этому же принципу, Россия отказалась от орбитальных ставок подоходного налога, установив фиксированную ставку 13%, чуть больше прежнего минимума. На поверхности, это выглядит как снижение налогового давления на людей с высокими доходами. Отметим, что и это было бы только правильно: равенство перед законом предполагает уплату равного налога, по одной ставке. Даже может быть выдвинут серьезный аргумент в пользу того, что общество в целом только выиграет, если высокие доходы будут облагаться по более низкой ставке, чем низкие доходы. Если бедные свой доход проедают, то люди зажиточные используют его, в основном, для инвестирования (создания рабочих мест). Общество получает больше пользы (в виде рабочих мест и налогов) от эффективного инвестирования высоких доходов, чем от их отбирания государством и дальнейшей бездумной траты. На практике, однако, установление фиксированной ставки приводит к увеличению налоговых поступлений от людей с высокими доходами, поскольку затраты на уход от налогов (нелегальные - взятки, и легальные - расходы на юристов и бухгалтеров), обычно пропорционально связанные с доходами, уже становятся сравнимыми с суммой налога; становится дешевле платить налоги, чем избегать их.

95

Люди с высокими доходами (то есть, разумные и предприимчивые) никогда бы не согласились платить налоги по прогрессивной ставке. Методы разнятся: нелегальные в России, легальные уловки в США, атрофирование духа предпринимательства в Швеции.

96

Открытие границ даже одного государства никак не ущемляет его интересов, а, напротив, улучшает жизнь за счет повышения эффективности экономики через специализацию. Иностранные предприниматели несут инвестиции, а не культуру или юрисдикцию. Если другое государство не открывает своих границ, все равно имеет смысл открыть свои. Дело в том, что, чем больше разнообразие производственной базы, тем больше возможностей для разделения труда – специализации, которая, в свою очередь повышает эффективность производства. А разнообразие производственной базы увеличивается с открытием границ. Если раньше США должны были сами выпускать текстильную продукцию, то импорт из Бангладеш позволяет им освободить своих образованных рабочих для более производительного труда. Или возьмем пример практически закрытой экономики, вроде СССР. В какой-то момент коммунисты открыли границу для джинсов и кока-колы; никто от такого импорта не проиграл. Общий принцип состоит в том, что каждая внешнеэкономическая операция совершается в том случае, если она приносит выгоду обеим сторонам. Чем больше операций (чем более открытая экономика), тем больше выгоды. А если выгодна каждая операция, то выгодна и их сумма. Т.е., общество выигрывает от открытия границ.

97

Характерным примером является импорт сельскохозяйственной продукции. Много копий сломано по поводу якобы необходимости защиты собственного рынка от дешевого субсидированного экспорта продуктов. Но зачем? Представьте себе гипотетическую страну, которая доплачивает своим производителям телевизоров 70% их стоимости, так что они экспортируют телевизоры за 30% реальной цены. Весь мир с удовольствием покупал бы телевизоры, произведенные в этой стране с такой глупой экономической политикой. Причем, не только глупой, но и чрезвычайно дорогой: ведь, в итоге, дотации выплачиваются за счет местного населения; фермерские субсидии оплачиваются налогами, собираемыми с рабочих. К тому же, дотации только поощряют неэффективное производство. Субсидии вызваны падением цен. Падение цен вызвано перепроизводством. Что ни делай, все равно придется уменьшать производство, высвобождать множество фермеров, которые должны переучиваться и искать другую работу, как когда-то должны были делать ткачи и не хотели делать луддиты. Лучше это делать сразу, чем консервировать проблему дотациями, накапливая экономические искажения и создавая давление, которое взорвет систему, которая в какой-то момент просто не сможет финансировать гигантские дотации, к которым все уже привыкнут.

98

К тому же, зачем производить самому, если можно за бесценок покупать в США и ЕС? Никакой особенной производственной культуры для сельского хозяйства не требуется, и местное производство аграрной продукции можно будет легко восстановить при снятии дотаций (и росте цен) в других странах. Судя по тому, что сельское хозяйство нуждается в дотациях, оно недостаточно привлекательно для работников – т.е., они видят лучше оплачиваемое трудоустройство; при снятии дотаций и сжатии сельскохозяйственного сектора, они перейдут в эти – более высокооплачиваемые – отрасли, и их положение только улучшится. Несмотря на очевидность такого подхода, голосистое аграрное лобби и пасторальная ментальность, требующая иметь своего крестьянина на бескрайнем поле, заставляют повышать таможенные тарифы, делая дешевые импортные продукты недоступными для рядовых граждан.

99

У Америки исторически отрицательное сальдо торгового баланса, т.е., она необычно много импортирует (за деньги), а отнюдь не навязывает свой экспорт, пользуясь ВТО как инструментом. Она также привлекает значительные иностранные инвестиции в свою экономику и бумажную валюту, но ведь инвесторов никто не заставляет идти на этот риск; по крайней мере, поддержание резервов в долларах напрямую не связано с экспортом демократии. Принимая предлагаемую США систему ценностей, никакое государство не становится обязанным принимать доллар в качестве резервной валюты. Это их собственный выбор, более или менее сомнительный.

100

Удивительно, но рыночные организации, как ВТО, NAFTA и т.п. критикуют националисты, как в развивающихся странах, так и в США. Естественно, соглашение едва ли может быть вредным для обеих сторон. Но обе стороны как раз и доказывают вредность с одних и тех же позиций: ухудшение торгового баланса, инфляции, сокращение рабочих мест. То есть, высвобождение неэффективных рабочих действительно может иметь место во всех странах, открывающих свои границы, поскольку возникает эффективная международная специализация. Но ведь в нормальной экономике импорт растет примерно в соответствие с экспортом. Следовательно, появляются новые рабочие места в экспортных отраслях. Но люди так устроены, что они больше внимания обращают на неудачи, на потерявших работу, тогда как истории тех, кто в результате открытия границ улучшил свое трудоустройство, редко попадают в газеты. В целом, вполне понятно, что соглашения об открытии рынков критикуют не с рациональной экономической позиции, а с позиции экономического национализма, феодального стремления все производить в местной экономике, невежественного консерватизма.

101

Нередко следование указаниям МВФ связывают с инфляцией, что в корне неверно. Напротив, в характерном примере Латинской Америки инфляция была вызвана стремлением местных правительств сохранять популистскую политику при внешнем соблюдении условий МВФ. Отказавшись от права финансировать социальные программы и бюрократию за счет бюджетных поступлений, они решили финансировать их за счет инфляции.

102

Диктуемая МВФ жесткая монетарная политика создает ошибочное впечатление об ухудшении ситуации. Если раньше можно было бесконтрольно печатать деньги и вовремя выплачивать все время растущие зарплаты и пенсии, то в отсутствие инфляции уже требуется взвешенная бюджетная политика, которая популистским и неквалифицированным пост-социалистическим правительствам не под силу.

103

МВФ предлагал свои условия нищим странам, разрушать там, вопреки укоренившемуся антиглобалистскому штампу, изначально было нечего. Впечатление краха возникло от прекращения социальных программ, либерализации цен, отсутствия государственных гарантий трудоустройства. Пожалуй, нет ни одного примера, когда следование рекомендациям МВФ или требованиям ВТО ухудшило бы основной реальный показатель – потребляемый ВВП на душу населения. Нередко уменьшался ВВП, который до реформ состоял из бессмысленной военной и машиностроительной продукции. Ухудшалось состояние платежного баланса при резком снятии ограничений на импорт (но насколько это было приятно местным потребителям, которые получали доступ к более дешевым и качественным импортным товарам). Сокращались государственные расходы и раздутый госсектор, высвобождая массы работников, которые получали зарплату, не производя ничего полезного.

104

Проблема в том, что требования МВФ никто не исполнял полностью. Говоря А, не говорили В. МВФ по определению помогал слаборазвитым недемократическим странам, поэтому кредиты уходили в никуда. Цели хорошие, однако не существует механизма контроля. Эта ситуация восходит корнями в период холодной войны, когда Варшавский блок и МВФ стремились перетянуть страны третьего мира в свой лагерь любой ценой; как в плохой религии, достаточно было декларации о намерении исповедовать коммунистическую или рыночную доктрину; на реальное поведение не обращали внимания. Результатом МВФовских реформ было бы процветание, если бы эти реформы осуществлялись в полном объеме.

105

Негативные явления возникали именно из-за игнорирования требований МВФ. Например, открыв таможенную границу, государство регулировало курс валюты, что мгновенно приводило к перекосам торгового баланса. Кредиты МВФ использовались для финансирования социальных программ, что исключало возможность их возврата. Приватизация осуществлялась не по реальным ценам, и не стратегическим инвесторам, а лицам, приближенным к власти; в результате нарастало недовольство среди населения, бюджет терял финансирование, а предприятия, владельцы которых за них заплатили небольшие суммы и о них не заботились, приходили в упадок.

106

Например, Индонезия – одна из самых динамичных экономик мира. За много лет накопились искажения, связанные с олигархической экономикой и меркантилизмом в нескольких отраслях (как кредитование неэффективных производств, близких к власти). Они и были вытерты кризисом. А МВФ выступает за открытую экономику, без таких искажений. Если бы власть была прозрачной, если бы требования МВФ реально исполнялись, то кризиса бы и не было. Распространенная критика МВФ пост-советскими коммунистами не имеет под собой основания. Кредиты МВФ России и Украине были незначительными, требования МВФ никто даже для видимости не пытался исполнять. Олигархическая зарегулированная экономика, созданная правительствами этих стран, имеет мало общего со свободным рынком и прозрачной приватизацией, которых требует МВФ. Если разрыв между Россией и США увеличивался, по крайней мере, тридцать лет, то это никак нельзя отнести на счет упадка России вследствие глобализации. Здесь явно видно преимущество свободной глобализированной экономики над изолированной регулируемой экономикой социализма.

107

Объявившие дефолт страны брали кредиты у МВФ в здравом уме и трезвой памяти; совершенно необоснованно требовать их списания. Менее века назад, было совершенно нормально использовать военную силу, чтобы заставить страны платить по займам, сделанным даже не у государства, а у корпораций. Это вполне обоснованно: практику растраты кредитов, не оставляющей возможности их возврата, нельзя квалифицировать иначе как похищение, которое и должно наказываться силой, как всякое другое преступление. Ведь списание только спровоцирует волну неплатежей, а заодно найдется и множество желающих оправдать эти дефолты прецедентом: в самом деле, почему одним странам можно не платить, а другим – нельзя?

108

Вполне естественно, что ширится движение за списание долгов. Списывать чужие долги – приятно и безболезненно для собственного кармана, позволяет людям бесплатно почувствовать себя добродетельными. Существование такого движения говорит о том, насколько люди перестали отождествлять себя со своим государством. Они готовы списать (выбросить) теоретически свои деньги, которыми распоряжается государство (через МВФ). Т.е., они понимают, что ценность их денег, находящихся у государства, эффективность использования этих средств – равна практически нулю.

109

МВФ, Всемирный банк и иные международные финансовые институты не могут быть демократическими организациями. Кто больше вносит в общую кассу, у того больше голос. Было бы странно, если бы США, основной донор этих учреждений, на практике согласились бы, чтобы страны, чей вклад гораздо меньше, имели бы такой же голос. Эта же логика вполне применима и к любой другой организации, будь-то ООН или правительство. В социальных отношениях единица измерения – это человек, и все люди должны иметь равный голос. В финансовых вопросах, голоса должны распределяться пропорционально вкладам; в международной политике – по силе или, по меньшей мере, по численности населения, но уж никак не быть равными, как в ООН у США и Тувалу. На практике, все члены МВФ и ВТО в большей или меньшей степени придерживаются концепции рыночного либерализма, и принципиальных разногласий не возникает. Впрочем, и влияние США в этих организациях далеко не абсолютно, о чем свидетельствуют многочисленные и часто безуспешные раунды переговоров по отдельным квотам или тарифам.

Глобализация

Выгодность

110

Глобализация, как и любой процесс на свободном рынке, ориентирован на максимизацию доходов. Анархизм неотделим от свободного рынка. Любое отрицание частной прибыли – удел социалистов. Прежде всего, ограничение права собственности является важнейшим ограничением свободы индивидуума, которую анархисты ценят превыше всего. Личная свобода может существовать без собственности, если человек ее отрицает, как Диоген или буддистский монах, но не если собственность, которую он зарабатывает или хочет заработать, у него насильственно отбирают или запрещают иметь по кем-то установленным критериям.

111

Необходимость ограничения прав собственности часто выводят из того, что неограниченное накопление приведет к произволу богатых. Это совершенно не так по множеству причин. В анархическом обществе нет системы законов, которая бы обеспечивала легальное притеснение; а незаконное притеснение наказывается судом и полицией. Иначе говоря, законно притеснять невозможно, а незаконно – не удастся. В отсутствие привилегий со стороны государства, крупный капитал не сможет образовать монополии, диктуя свои условия труда. В свободном обществе работодатели всегда будут конкурировать между собой за работников. В обществе без законов богатым будет бесполезно покупать суд и полицию: ведь они могут наказывать только за основные преступления, как убийство или грабеж, и перестанут быть инструментом правящей верхушки. Выборность судей и местного полицейского руководства обеспечит ответственность этой власти перед населением.

112

Страны, приводимые антиглобалистами в качестве примеров, страдают не от глобализации, а от коррупции, эксплуатирующей глобализацию: олигархии, присваивающей валюту, дешево экспортирующей, монопольно импортирующей, растрачивающей кредиты. Глобализация делает коррупцию, как и все остальные экономические процессы, более эффективной.

113

В истории был только один пример анархического государства – Израиль, управляемый судьями, до появления монархов. И там выборность судей привела к тому, что они становились на сторону бедных (а не богатых, как ошибочно предположили бы левые анархисты). Проблема достигла таких масштабов, что в Библии появилось прямое запрещение для судей «взирать на лица», склоняясь в пользу бедных.

114

Возвращаясь к глобализации, открытие границ выгодно не только для предпринимателей, но и для рабочих и потребителей. Зарплата рабочих на фабриках ТНК в странах третьего мира меньше, чем в развитых странах, но больше, чем они получали бы без этих производств – традиционно выращивая бананы. Ведь при одинаковой зарплате все будут производить в США, и слаборазвитые страны останутся без заказов. Никто не заставляет местных рабочих трудиться на фабриках иностранных инвесторов; они сами предпочитают эту работу.

115

Более высокая зарплата означает более высокие цены на товары. Мало кто захочет платить в 2-3 раза больше за товары, произведенные на гипотетических «политически правильных» фабриках в слаборазвитых странах, где рабочие получают столько же, сколько в США.

116

В Бангладеш американские товары не покупают из-за дороговизны. А вот со снижением таможенных тарифов, Бангладеш экспортирует массу своей продукции в США. В обмен получает, в основном, не продукцию, а доллары. Их тратит на приобретение дешевых китайских товаров. А уже китайцы на эти доллары покупают в США технологии. Все выигрывают от такого открытия рынков.

117

Глобализация выгодна не только ТНК, но и десяткам тысяч мелких и средних компаний, которые работают на иностранных рынках. При внезапном открытии рынка, особенно при регулируемом курсе валюты, создается впечатление диспропорционального импорта. Но постепенно многие товары начинают производить на месте. И чем дальше – тем больше. Это нормальный процесс распространения технологии.

118

Самое главное, что каждый международный договор (будь-то экспорта-импорта или инвестирования) заключается потому, что он выгоден обеим сторонам. Значит, и суммарный результат этих договоров (международные отношения в целом) выгоден обеим странам, а не только более развитой.

119

Глобализация обеспечивает экономически оптимальную специализацию, и соответственно увеличивает доход всех участников рынка (кроме тех, кто до открытия границ пользовался протекционизмом), а не только накопление особенно больших капиталов некоторыми. В любом случае, желание уравнять распределение, снизить различие в доходах характерно для социалистов.

120

Слаборазвитым странам глобализация только помогает, создавая рабочие места. Не случайно, в самих странах третьего мира антиглобалистов практически нет, местное население довольно открывшимися возможностями. Антиглобалисты идут по стопам коммунистов, пытаясь насилием создать рай для тех, кого они считают обделенными.

121

Благодаря технологическому прогрессу, в т.ч. в области коммуникаций и транспортировки (т.е., глобализации), население мира в 20в. богатело невиданными темпами. Уровень жизни отсталых стран увеличивался гораздо быстрее, чем цивилизованных. Относительный разрыв сокращается именно в результате глобализации, потому что африканцы могут экспортировать бананы и кэшью. Конечно, африканцы бедны – по сравнению с американцами. Но они сказочно богаты – по сравнению с другими африканцами, жившими 50 лет назад. Открытие рынка снижает доход только небольшой группы населения в каждой стране, которая получала монопольно высокие доходы за счет завышения цен на свою продукцию – т.е., за счет остального населения. Так была уничтожена американская сталелитейная промышленность.

122

Гигантские дотации сохраняют сельское хозяйство, неэффективное в рыночной экономике. Если бы экономика ЕС и США была полностью открытой и бездотационной, слаборазвитые страны могли бы экспортировать туда свою сельскохозяйственную продукцию. Анархисты должны выступать не против глобализации, а за ее ускорение, с тем, чтобы быстрее были преодолены таможенные тарифы и дотации - последние преграды на пути к созданию эффективной международной экономики, где каждая страна и каждый человек имели бы равные возможности (хотя неравные доходы). Для анархиста же вообще нет бедных и богатых, есть индивидуумы. Им надо предоставить свободу, а не заботиться об их доходе.

123

Глобализация устраняет нищету. В отнюдь не глобализированном мире 19 века, чтобы не говорить о феодализме, африканцы не жили лучше, чем сейчас. До середины 20в. массовое вымирание от голода имело место даже в Европе (в Украине) и вообще было совершенно обычным делом, а за последние десятки лет это были единичные случаи, связанные с гражданскими междоусобицами, уничтожающими посевы и не дающими возможности доставить помощь. Глобализация положила конец голоду: СМИ позволили людям в развитых странах увидеть последствия голода, и появилось множество благотворительных организаций, как правительственных, так и гражданских; удешевление транспортировки позволило быстро перевозить гуманитарные грузы.

124

То, что глобализация не вызывает бедности, хорошо видно на примере пост-советских стран. Например, Украина бедна, как Непал (ВВП около $500 в год на душу населения), хотя ее уровень глобализации пренебрежимо мал (импорт составляет около 5% ВВП).

125

Напротив, глобализация уменьшает различие в доходах между странами. Она способствовала открытию границ, и появились рынки сбыта, о которых страны третьего мира раньше и мечтать не могли. Африканцы нашли сбыт для кэшью, латиноамериканцы – для бананов и наркотиков, азиаты – для своего труда (в производстве одежды и низкокачественных дешевых товаров). Глобализация (доступ к экспортным рынкам, капиталу, технологиям, медицине) обеспечила гигантский прогресс в странах третьего мира.

126

Глобализация состоит в стирании границ, в создании однородной экономики, сближении уровней доходов. Относительная разница доходов в мире постепенно уменьшается. Доля США и старой экономики в мировом ВВП уменьшается за счет Японии, Кореи, Китая – еще недавно беднейших стран.

127

Цивилизованные страны не только не мешают слаборазвитым в прогрессе, но всячески помогают им, нередко потакая общественному мнению, вопреки собственным экономическим интересам. Еще есть несколько искажений, вроде текстильных квот, но от них постепенно отказываются. В странах третьего мира наблюдается значительно более быстрый рост, чем в развитых экономиках. Некоторые вещи, как культура, образование и уважение к закону, не приходят сразу; должны смениться поколения, прежде чем слаборазвитые страны станут цивилизованными. Некоторым, кто уделял образованию больше внимания, как Япония и Корея, это удалось быстрее.

128

Заявления об ограблении развитыми странами стран третьего мира глупы. Напротив, экспорт слаборазвитых стран вырос экспоненциально с открытием рынка. Важный показатель, что рабочие на фабриках, принадлежащих иностранным инвесторам, отнюдь не хотят их закрытия; они рады этим рабочим местам. Если местному населению не нравятся иностранные инвесторы, можно их деятельность вообще запретить; можно составить им местную конкуренцию, что обычно не происходит из-за отсутствия культуры производства; можно, конечно, и наложить на них многочисленные социальные обязательства: от минимальной зарплаты до содержания детских садов, но, как только эти обязательства станут чересчур обременительными, в результате конкуренции появится другая страна, которая предложит менее обременительные условия, и инвестиции перетекут туда.

129

В странах со свободными курсами валют, торговля всегда ведется на равных условиях. Тот факт, что США экспортируют технологии, а Колумбия – бананы и наркотики, отражает не чей-то злой умысел, а реальное распределение производственной базы. А вот удерживание курсов, особенно популярное среди сторонников госрегулирования, приводит обычно к тому, что импорт становится необоснованно дешевым, и вытесняет местных производителей.

130

Роль, которую страны третьего мира выполняют в международной экономической кооперации, не навязана им никаким злым правителем. Конечно, они не могут быть центрами научных разработок. Без глобализации, они бы продолжали умирать от голода, не имея сбыта для своей дешевой рабочей силы. Они будут постепенно повышать свой статус. Китай начал с рубашек, а сейчас производит космические ракеты. ВТО и МВФ продвигают свободный рынок, где каждый сам занимает свое место. Если в какой-то африканской стране внезапно начнут писать программное обеспечение, то тамошние бизнесмены смогут его продавать точно так же, как сегодня десятки тысяч производителей во многих странах продают свои программы. Африканцам и латиноамериканцам никто не говорит: «Вы будете продавать только бананы». Просто никакие другие их продукты не пользуются спросом. Если какие-то люди хотят им помочь – пусть покупают некачественные автомобили, произведенные втридорога в Латинской Америке.

Блага глобализации

131

Глобализация не только не увеличивает, но, безусловно, снижает нагрузку на окружающую среду. Глобализация = оптимизация специализации = повышение эффективности производства = уменьшение потребления ресурсов = уменьшение выбросов. Более того, глобализация позволяет каждому обществу получить ту среду, за которую оно готово платить. Например, жители США готовы платить за химические удобрения больше, чем россияне. Поэтому американцы предпочитают покупать химикаты, произведенные в России, вместо того, чтобы производить их у себя даже дешевле. В то же время, для России низкая цена удобрений и рабочие места достаточно важны, чтобы терпеть загрязнения. Если бы всюду экологические требования были одинаково высокими, то жители стран третьего мира лишились бы рабочих мест (т.е., средств к существованию), которые для них важнее окружающей среды, поскольку такие чистые производства развитые страны готовы располагать и у себя.

132

Цивилизация требует определенного компромисса в отношения чистоты среды. Прекратим все производство, вернемся на пещерный уровень, и получим чистую среду – впрочем, даже тогда в реках будут плавать экскременты. Экология настолько хороша, насколько мы готовы удорожить производство. Т.е., мы имеем такую экологию, за какую мы готовы платить. Слаборазвитые страны готовы платить меньше, поэтому у них экология хуже. Глобальные соглашения позволяют ограничить ущерб бедной территорией. Производство дает ей доход, жители становятся более зажиточными, готовы больше платить за экологию, которая, соответственно, улучшается, а грязные производства переносятся в менее развитые страны.

133

Вырубка лесов связана скорее с ростом населения, чем с глобализацией. Слаборазвитые страны с примитивным сельским хозяйством редко имеют большой объем агроэкспорта, разве что в редких случаях поставок местных продуктов, вроде бананов или кофе. Даже в тех редких случаях, когда вырубка осуществляется для создания экспортных плантаций, едва ли обеспеченные жители цивилизованных стран имеют моральное право возражать против того, что для местного населения нередко является единственной возможностью трудоустройства. Более того, зачастую те же полусоциалисты-экологи протестуют против естественного уменьшения числа фермеров, тем самым стимулируя вырубку лесов.

134

Европа и Северная Америка были покрыты лесами еще несколько сот лет назад – нужно сначала посадить их обратно, уничтожив аграрные поля, города и деревни, а потом диктовать экологическую политику латиноамериканцам и азиатам. Только некоторые организации занимаются скупкой сравнительно дешевых лесов с целью их сохранения. Большинство предпочитают нагнетать истерику и требовать правительственного вмешательства.

135

Экологически чистое сельскохозяйственное производство = аграрной технологии 19в. = недостаток пищи и голод = увеличение площади сельскохозяйственных земель = вырубка лесов и удорожание угодий = рост стоимости пищи. На самом деле, «экологически настроенные» фермеры просто не могут конкурировать с эффективным производством крупных аграрных компаний и изобретают поводы для их вытеснения с рынка, апеллируя к невежеству (в отношении трансгенов) и пасторальной ментальности (крестьянин на бескрайнем поле) населения.

136

Проблема мегаполисов никак не связана с глобализацией. Самые большие города мира – в изолированных Китае, Мексике, Индии. Не только Мальтус, но многие древние авторы считали, что города еще тогда слишком разрослись. Это не более чем пасторальная ментальность.

137

Совершенно не плохо, чтобы города конкурировали между собой, предлагая лучшие условия для жителей, которые, благодаря глобализации, могут выбирать для себя наиболее подходящие места.

138

Терроризм мало связан с урбанизацией; он существовал за тысячелетия до появления мегаполисов. Обычными объектами нападений террористов являются самолеты и автобусы, а не мегаполисы с эффективным полицейским контролем.

139

Конечно, контролируемая власть с небольшими полномочиями должна быть местной. Но рассмотрим власть, каковой она сейчас есть: местечковой тоталитарной, бесконтрольной. Пока законы не отменены, лучше уж правительство пусть будет, где подальше; в Страсбурге или на Луне.

140

Глобализация ведет к унификации, изоморфности, а не к полярности, как часто неправильно утверждают. Чем больше открываются границы, чем более схожим становится законодательство, чем дешевле транспорт и коммуникации, тем более однородным становится мир. Все это относится только к унификации возможностей. Так, в разных странах возможности людей по получению определенного дохода становятся схожи. Уже сейчас биржевой брокер может работать в США или на Багамах, а программист – в Калифорнии или Бангалоре. Фактически, речь идет о выравнивании доступа к благам. Причем, эти блага становятся более дифференцированными. Например, во Франции или Африке можно смотреть телевидение (имеется доступ к благам), причем, и во Франции, и в Африке можно выбрать из сотен программ (увеличивается разнообразие благ). Специализация плюс унификация возможностей позволяют получать сопоставимый доход французскому виноделу и итальянскому дизайнеру. Глобализация уже тем хороша, что открывает людям разные стандарты, дает им выбор: еды, музыки, работы, места жительства.

141

Глобализация стирает границы и упрощает миграцию. Ограничения на въезд появились в США еще в начале 20в., до появления ТНК и эффективной глобализации. Они были повсюду усилены, когда развитие телекоммуникаций позволило всем узнать о возможности иной жизни, когда транспортная система позволила миграцию и, особенно, с открытием границ для эмиграции нищими странами: Китаем, Индией, СССР. Ограничения въезда существуют практически во всех странах, в т.ч. и таких, как Непал, где ТНК нет вообще. Отсутствует свобода въезда в страну, но не свобода выезда из своей. Владелец хорошей квартиры не согласится, чтобы соседи имели право свободного въезда в нее.

142

Америка создала уникальную культуру, продукт ассимиляции неизмеримо большего числа направлений, чем какая-либо из прежних империй. Однако термин «американская массовая культура» является бессмысленным штампом. Такого разнообразия направлений раньше не удавалось достичь ни одной стране. В конце концов, музей и опера Metropolitan в Нью-Йорке, а не в Уганде. Тем более, некорректно выступать против какой-то культуры, пусть даже поп-культуры. Пусть рассказывают о классическом искусстве, например. А запрещать джаз уже и нацисты, и Советы пытались. К тому же, массовая культура, воспринимаемая очень многими, имеет определенные преимущества по сравнению с культурой более высокой, однако доступной лишь немногим. Впрочем, в социалистических странах, как и следовало ожидать, не возникло ни одного направления искусства: рабы менее склонны к творчеству.

143

Никто мешает разумному и ответственному человеку сохранять свои взгляды на культуру. Глобализация открывает перед человеком множество возможностей, в т.ч. и в сфере культуры. Безусловно, не было бы лучше держать его в изолированном невежестве, когда он сохраняет свою индивидуальность, местную культуру только потому, что не знает о других.

144

Процесс унификации культуры и экономики объективен. Он всегда был ограничен средствами транспорта и коммуникации. Когда они стали глобальными, то государство, культура и экономика тоже стали глобальными. Но важно не подменять понятия: унификация культуры означает, что одно и то же направление одинаково доступно в разных странах. Одни и те же спектакли идут в Нью-Йорке и в Москве. Унификация не означает, что направлений стало меньше; напротив, в каждой стране их стало больше: как потому что глобализация позволила узнать культуру других стран (итальянцы узнали river dance, а африканцы – рок), так и потому что обилие исходных направлений, специализация и увеличение времени (ресурсов общества), которые можно посвятить непроизводительному труду, позволили создать многочисленные новые направления.

145

Глобализация подмывает устои государства, как ничто другое, уничтожая все признаки государственности: границы, уникальное законодательство, валюту. Глобализация обеспечивает избавление от самой неудобной власти: неконтролируемой местечковой. Можно предположить, что глобализация также упростит законодательство: международное сообщество примет только те законы, по которым самые разные народы смогут достигнуть эффективного консенсуса. Детализированное национальное законодательство, регулирующее въезд на лошадях в бары и цвет заборов, постепенно будет отмирать.

Корпоратизация

146

Лоббирование и политическая коррупция – естественный результат возврата к натуральному состоянию вещей, когда тот, кто платит (налоги), определяет использование своих средств. Деньги всегда контролировали государство; это не уникальное свойство глобализированного общества. Напротив, в демократии появилась искусственная возможность пренебрегать мнением тех, кто создает добавленную стоимость (и, соответственно, владеет деньгами). Демократия является инструментом узаконенного грабежа и распределения чужих денег (большинство голосованием устанавливает налоги для богатого меньшинства).

147

Для многих представляется привлекательным потрошить крупных капиталистов. Но очень уж заразно это занятие. Олигархов мало, хочется более масштабной акции. Как показывает опыт, постепенно «финансовая чистка» доходит до среднего класса, а в пору депрессии – и до квалифицированных рабочих. Олигархи обычно защищены стеной правительственной и судебной коррупции, при помощи адвокатов и бухгалтеров могут эффективно использовать лазейки в законодательстве. Поэтому они зачастую остаются неуязвимыми для законных мер; и потому именно с них начинают свои преступления диктаторы. В итоге, демократия обычно сосредоточивает тяжесть налогов на сравнительно обеспеченном и мало защищенном среднем классе.

148

Бесполезно выступать против процесса укрупнения корпораций, совершенно естественного в глобализированном обществе с дешевыми коммуникациями и транспортировкой. В анархическом обществе нет проблемы диктата со стороны корпораций, которые финансируют государство; диктовать просто нечего.

149

В практической деятельности анархистов, важным направлением должно быть развитие ответственности мелких акционеров, зачастую тех же рабочих, которые и являются реальными владельцами корпораций. Интерес акционера состоит в том, чтобы корпорация получала максимальную прибыль и платила дивиденды. Хорошо известно, что крупные корпорации в среднем менее рентабельны, чем динамичные мелкие компании. Более того, акции мелких компаний быстрее растут в цене. Образовательная пропаганда поможет рабочим понять простые экономические истины и вкладывать свои сбережения в новые компании, вызвав отток ресурсов от ТНК. Немаловажно и то, что менеджмент ТНК давно оторвался от своих фидуциарных обязанностей перед акционерами, и ставит целью не максимизацию прибыли, а достижение определенных политических задач или репутации. Контроль миллионов мелких акционеров над менеджментом принадлежащих им корпораций может убрать многие из негативных проявлений деятельности ТНК.

150

С другой стороны, ТНК реально не могут диктовать условия государствам. Самая мелкая страна может «кинуть» самую крупную ТНК. Например, слухи о скандале украинского премьера Лазаренко, который получил взятку от Motorola, но не обеспечил им монополии на украинском рынке.

151

ТНК распределены по многим странам с эффективной экономикой, а отнюдь не сконцентрированы в США: Nestle, BP, ABN-Amro, HSBC, Sony. Банковский капитал в США как раз в значительной части принадлежит иностранным инвесторам: Deutschebank, ABN-Amro, HSBC, Citibank, Republic National.

152

ТНК приносят доход десяткам миллионов своих акционеров, а отнюдь не только правящей элите. У них, с одной стороны, больше затраты на лоббирование, чем у мелких компаний, и они имеют доступ к крупным подрядам, связанным с государством. Однако у них и больше риски: так, ТНК потеряли огромные суммы в латиноамериканских дефолтах. В целом, рентабельность ТНК по-видимому, ниже чем у более динамичных мелких компаний.

Историческая перспектива

153

Процесс глобализации идет с начала истории. Александр Македонский и Колумб осуществляли глобализацию. Глобализация неразрывно связана с увеличением скорости и удешевлением коммуникаций и перевозок. Если раньше люди могли действовать в пределах своей деревни, потом – своего региона, то с появлением радио, телефона и Интернета, супертанкеров и транспортных самолетов, пространство их деятельности на планете не ограничено.

154

Перемещение (ликвидность) капитала удешевляет производство, позволяет быстрее модернизировать отсталые страны и снижать экономические различия между ними и развитыми странами. Ликвидность капиталов является обычной ситуацией в истории. Всегда можно было взять золото или серебро, и перевезти его в другую страну. Редкие попытки запретить экспорт золота предпринимались и в античности, и в средние века, но система ограничения движения капиталов возникла лишь недавно. Помимо экономической несостоятельности такой политики, она еще и мало отличается от грабежа: почему нельзя свободно распорядиться (в т.ч. путем вывоза) деньгами, законность получения которых не оспаривается? Когда СССР запрещал выезд за границу, это вызывало бурю протестов. Но ведь запрет на «эмиграцию собственности», в т.ч. денег, не отличается от запрета на эмиграцию людей.

155

Офшорные зоны были созданы задолго до глобализации, и задолго до олигархического грабежа на пост-советском пространстве, и не создавались для их обслуживания. В остальных странах корпорации не воруют, а зарабатывают. Да и в СНГ пора воровства давно закончилась. Большинство клиентов офшорных зон – мелкие компании и частные лица, а вовсе не ТНК. На самом деле, ТНК зачастую не могут пользоваться офшорами из-за существования юридической доктрины эффективного контроля над (офшорной) компанией, когда она рассматривается как домицилированная в стране с обычным налогообложением. Пожалуй, ни одна ТНК не домицилирована в офшорной зоне, но все – в зонах обычного налогообложения. Для анархиста офшорные зоны, свободные от государственного регулирования и налогообложения, весьма привлекательны. К тому же, они не являются инновацией. Всегда существовали анклавы с уменьшенным налогообложением. Всегда граждане некоторых стран имели привилегии и иммунитет от налогообложения в некоторых других странах.

156

Глобализация безусловно является прогрессом, а он не может быть вредным. Это луддиты не признавали аксиомы, что прогресс – благо. Поэтому нет смысла даже обсуждать глобализацию, если только речь не идет о том, чтобы повернуть историю вспять. Это совершенно естественный процесс, который шел всю историю человечества – от первых вылазок из пещеры до трансконтинентальных авиаперевозок.

157

Надежда на полицейскую роль одной империи становится чересчур рискованной, нет survival margin. В хаосе ее неминуемого падения, скорее всего, будет применено ОМП. Неплохо бы заранее готовить внеимперские институты международного регулирования. Еще лучше, разлагать другие государства параллельно с империей, чтобы не возник конфликт за занятие освобождающегося места мирового жандарма. Глобализация, как ничто другое, служит этой цели.

Экономические аспекты глобализации

Международные аспекты

158

«Экономические реформы» и «устойчивое развитие» - эвфемизмы для социалистического регулирования экономики. Существует только одна правильная реформа – открытие экономики, уничтожение регулирования и социальных программ. Это не только снимет с экономики тяжелейшее бремя чрезвычайно неэффективных и дорогостоящих социальных программ, но и позволит вернуть обществу моральность. Сейчас, вместо того чтобы работать и обеспечивать себя, многие группы требуют различных льгот и выплат, конкурируя не в экономике, а в лоббировании. В сюрреалистическом примере США, десятки миллионов людей поколениями вообще не работают – им вполне хватает пособий. Сейчас люди избавлены от ответственности перед ближними; ответственность за бедных несет государство. Людям не нужно заботиться даже о своих престарелых родителях – государство платит им пенсию. Так не было и не должно быть: государственная система всеобъемлющего социального обеспечения даже в США насчитывает лишь несколько десятков лет; люди нормально жили и раньше. Существующая система стоит на грани банкротства вследствие выхода на пенсию поколения baby-boomers. В ее существовании заинтересован гигантский бюрократический аппарат, лоббирующие организации и демагоги-политики. Возникает вопрос, как отказаться от системы, что делать с текущим поколением пенсионеров не имеющим сбережений. По возможности, их пенсии должны финансироваться за счет поступлений от приватизации – имущества, в создании которого они принимали участие. Если это невозможно, отказываться от государственного социального обеспечения нужно постепенно, за время одного поколения постепенно сведя пенсионный налог и государственные социальные выплаты к нулю или к незначительному проценту, соответствующему стоимости минимального «резервного» (при временном отказе механизма благотворительности) государственного финансирования социальных программ.

159

У «экономических реформ» - последствия, у открытой экономики – процветание. В 1932г. США отказались от шоковой терапии. В итоге – вместо полугодовой коррекции – десятилетняя депрессия.

160

В стране с нерегулируемой валютой не может быть никакой экономической оккупации. Импортировать можно ровно на столько, на сколько страна экспортирует.

161

Свободная экономика обеспечивает оптимальную международную специализацию. То, что часто воспринимают как экономическую оккупацию – присутствие американских компаний на местных рынках, было бы невозможным без адекватного встречного экспорта местной продукции в США, если бы эти страны, сказав А (открыв экономику), сказали бы и В (перестали регулировать курс валюты, прекратили бы обширные социальные программы и упразднили госсектор).

162

Местные капиталы, действительно, вывозятся в США. Но, в отсутствие Америки, они вывозились бы в другие страны. Проблема в том, что регулирование делает местную экономику непривлекательной для инвестиций, и поэтому местный капитал уходит из страны.

163

Если страны набирают у США кредиты, воруют их или проедают на социальных программах, а потом не могут отдать, то здесь нет вины США. То, что США ставят условия получения кредитов, так ни один банк не даст денег без условий относительно их использования и без согласования бизнес-плана. США виноваты в дефолтах настолько же, насколько магазин, торгующий в кредит, виноват в банкротствах своих безответственных покупателей.

164

Аналогично, не стоит искать причину кажущихся проблем в финансовых спекуляциях, критика которых сродни отрицанию ткацких станков и джаза. Рядовым гражданам нет дела до финансовых спекуляций: не нравится – не занимайся. На самом деле, здесь просто вражда к новому, зависть, подпитываемая журнальными историями об успешных спекулянтах. Да и нет реально возможности запретить финансовые спекуляции. Например, невозможно отличить их от обычных финансовых операций, вроде обмена, кредита или hedge.

165

Относительный разрыв в доходах всегда сокращается, кроме периодов технологических скачков. Постепенно технологии становятся более доступными, образование – более схожим, и доходы выравниваются.

Социальные аспекты

166

Если предприниматель получает прибыль, то рабочие – зарплату. Если прибыль необычно высока, значит, необычно высок вклад предпринимателя: его идеи, управление, риск. Свободный рынок не допускает необоснованно высоких доходов в течение сколько-нибудь продолжительного времени; если рентабельность чрезмерно высока, множество других предпринимателей придут на тот же рынок, и рентабельность вскоре упадет до обычной. Особенно большие доходы первопроходцев отражают риск; несколько удачливых фигурируют на первых полосах журналов; множество разорившихся никому не видны. Существует серьезная поддержка для гипотезы, что в тех случаях, когда открытие новых рынков предоставляет необычно высокую рентабельность для некоторых предпринимателей, большинство из них, устремляясь на этот рынок, теряют инвестированные ими средства. Поэтому не стоит завидовать прибыли, которую получают предприниматели в результате глобализации.

167

Муниципальные услуги обычно приватизируются из-за дикой неэффективности предоставления их государством, о чем свидетельствуют низкое качество и огромные дотации. Вообще говоря, государство может выступать только заказчиком, ни в коем случае не менеджером. В данном случае, оно может оплачивать коммунальные услуги для беднейших граждан, но не заниматься хозяйственной деятельностью по их предоставлению. Пожалуй, не существует примеров, когда приватизация коммунального сектора вызвала бы повышение тарифов. Иногда такое впечатление ошибочно создается из-за того, что, оплачивая муниципальные услуги по искусственно низким ценам, потребители не замечают второй составляющей этих цен – дотаций, безвозмездного финансирования муниципального сектора, освобождение его от концессионных, арендных и налоговых платежей, льготного кредитования. С учетом этих факторов, приватизация, безусловно, снижает реальные цены на муниципальные услуги. Безусловно, необходим общественный контроль, обеспечивающий уменьшение налогов на сумму, высвобождающуюся от дотирования коммунального сектора. Иначе возникает распространенная ситуация, когда от приватизации выигрывает только государство, а потребитель платит больше за муниципальные услуги, и не уменьшает налоговые платежи.

168

Многие социалисты, на самом деле, выступают против приватизации потому, что она повышает дисциплину платежей, ликвидируя разросшиеся категории тех, кто может не оплачивать муниципальные услуги как официально в силу льгот, так и неофициально, в силу отсутствия надлежащего контроля. Но ведь бесплатных бутербродов не бывает. Если раньше кто-то не платил, это не значит, что эти услуги были бесплатны. За него платили другие потребители или общество в целом. Нужно честно взглянуть на эту ситуацию и, если общество желает ее продолжения, дотировать таких льготных потребителей явным образом, а не закрывать глаза не неявное перераспределение.

169

Для людей, не имеющих полезной работы, ограничение коммунальных услуг (необходимость их оплаты) выглядит как крах. Но это лишь крах необоснованно высокого стандарта потребления, имевшего место за счет социалистического перераспределения. На самом деле, это только возврат к реальности.

170

«Бесплатное» медицинское обслуживание не бесплатно. Государство все равно отбирает эти деньги в виде налогов и обеспечивает некачественное и обходящееся очень дорого медицинское обслуживание. В качестве общего принципа, государство не может выступать менеджером, но только заказчиком. Оно не должно заниматься предоставлением медицинского обслуживания, но только покупкой его, в виде медицинской страховки, для самых бедных.

171

Нет никаких моральных оснований предоставлять муниципальные услуги бесплатно или, точнее, не требовать надлежащей оплаты. Если кто-то не может платить, ему следует использовать меньше, например, электроэнергии. Если человек купил квартиру, он может платить за коммунальные услуги. Если он купил холодильник, он может платить за электроэнергию. Социалисты же предпочитают требовать необоснованно высокий стандарт потребления для бедных. Общество не должно дать им умереть от голода или холода, но отнюдь не обеспечивать комфортное существование. Т.е., если кто-то хочет искусственно поднять уровень жизни бедных до близкого к среднему в данном обществе, это его право. Но он должен делать это за свой счет, в качестве благотворительности, а не пытаться распорядиться чужими ресурсами, используя механизм государственного принуждения.

172

Нет ничего плохого в том, что коммерческие компании, оказывая муниципальные услуги, стремятся к получению прибыли. Ведь это заставляет их, в первую очередь, стремиться победить в конкурентной борьбе. Поэтому они снижают себестоимость, тарифы и повышают качество. Дерегулирование (фактическая приватизация) телекоммуникаций в США снизило тарифы в десятки раз.

173

Свободный рынок обеспечивает конкуренцию даже в тех секторах, где, казалось бы, ее быть не может. Хотя между двумя пунктами обычно проходит только одна железная дорога, тем самым не обеспечивается ее монополия, т.к. железная дорога конкурирует с другими видами транспорта, и не может завысить тарифы. Во многих городах существует по несколько компаний по уборке мусора. Уже обычна ситуация, когда имеются несколько поставщиков газа, электроэнергии, телефонной связи. Поэтому приватизация любой отрасли, включая муниципальные, вполне допустима.

174

Коммерциализация приносит плоды в самых неожиданных сферах. Коммерческие школы и университеты гораздо лучше государственных.

175

Утверждение о негативном влиянии рыночных процессов на удовлетворение основных потребностей глупо. Всю историю человечества действовали только рыночные механизмы. Отдельные примеры попыток госрегулирования, как установление фиксированных цен на зерно в Древнем Риме, могут служить только хрестоматийной демонстрацией провала. В долгосрочной перспективе, они не только не достигали заданной цели, но и обычно приводили к обратным результатам. Государственный сектор экономики был потрясающе неэффективен, что в Оттоманской империи, что в СССР. Целостная система госрегулирования производства и цен существует только со второй половины 19-го века – как раз в тот период, который обычно рассматривают как торжество рыночной экономики. На самом деле, это период невиданного распространения влияния государства, что привело и к масштабным войнам, и к орбитальным налогам, и к появлению привилегированного класса лоббирующих корпораций.

Справедливость

176

Более высокие доходы в развитых странах не имеют под собой ничего искусственного. Эти люди и их предки работали более эффективно, создавали технологии, развивали культуру производства, пока другие лежали под пальмами. Поэтому им доступен больший капитал, они могут получать более высокий доход. Соответственно, накопился капитал – не только материальный (который вполне ликвиден и мог бы легко переместиться, например, в Африку), но и интеллектуальный: в виде культуры, образования, навыков, законодательной базы. Этот капитал позволяет жителям развитых стран трудиться эффективнее и получать больший доход, чем в странах третьего мира. Использование жителями цивилизованных стран накопленного поколениями капитала (в широком смысле, включая и знание) вполне сходно с использованием наследства. Хотя в этой ситуации, как и во многих других случаях, получение необычно больших доходов никак не связано с личными заслугами человека, мало кто отрицает доктрину наследства: хотя бы потому, что владелец имущества вправе распорядиться им по своему усмотрению: передать наследнику или уехать в Африку и распространять там знание, соответственно. Многие государства экспериментировали с запрещением наследования, обычно путем высоких налогов на наследство. В ответ появилось множество обходных путей: дарение при жизни, трасты, контролируемые фонды и т.п. В реальном мире нет, и не может быть ни равенства достижений, ни даже справедливости. Кто-то умнее, кто-то красивее, у кого-то родители не алкоголики, кто-то родился в США, а кто-то – в Чаде, кто-то выиграл в казино, а кто-то – нет. Эту ситуацию нужно принимать так же, как погоду: хорошая или плохая, она не зависит от нашего мнения о ней.

177

Вполне естественно, что жители цивилизованных стран не хотят делиться этим доходом, фактически – доступом к технологиям и капиталу - с гражданами слаборазвитых стран, открывая границу для иммиграции. Даже жители бедной России выступают против иммиграции из еще более бедных Вьетнама и Афганистана. В этом нет ничего аморального. Собственность индивидуума – не только то, что находится у него дома, но и доля в общественном достоянии. Право на собственность нерушимо так же, как право на жизнь и свободу; да и большинство людей не сможет реализовать эти последние права без первого. Вряд ли кто-то хочет, чтобы этой собственностью пользовались иммигранты. Это довод в пользу ограничения постоянной иммиграции – с получением гражданства и благ от общества, но не против временной (трудовой) иммиграции и международного оборота товаров, участники которых не претендуют на получение благ (как, например, социальные пособия) от общества.

178

В анархическом обществе, где индивидуумы ничего не получают от государства, не будет оснований для каких-либо ограничений иммиграции на ту или иную территорию. Однако сам подход, ограничивающий право въезда, будет выражен гораздо сильнее, чем сейчас. Причина в том, что сейчас человек мало ощущает свою долю в общественной собственности, в основном – как привилегию на государственные льготы. В мире без границ, люди будут жить в небольших управляемых общинах. Появление таких общин неизбежно: кто-то не хочет слышать громкой музыки по ночам, кто-то не хочет ограждать дома заборами, кому-то не нравятся небоскребы. Люди схожих взглядов будут селиться вместе, и устанавливать свои правила. Они имеют на это такое же право, как на объединение в клуб филателистов, где нет места нумизматам. Эти общины будут накапливать некоторую собственность: где-то будет школа и бассейн, где-то – нет. Жители богатого поселения не захотят, чтобы пришельцы пользовались тем, что они создали за свои деньги. Но такое рыночное ограничение иммиграции будет рациональным, предсказуемым, цивилизованным. Например, право иммиграции будет продаваться и покупаться. Его можно будет оценить как право пользования четко определенной общественной инфраструктурой, которая, конечно, включает и нематериальный аспект, как престиж. Однако, сама общественная инфраструктура в свободном обществе будет сведена к минимуму, поскольку и бассейны, и школы, и многие дороги будут частными. Поэтому иммигранты будут сравнительно мало претендовать на ранее созданные общественные блага, и проблемность иммиграции может снизиться. В качестве переходного решения, уже сейчас гражданство и временные рабочие визы могут продаваться с аукциона, что позволит создать экономически оправданную систему компенсации тех затрат общества, которыми иммигранты сейчас могут пользоваться бесплатно.

179

Хотя абсолютный разрыв в доходах между странами растет, относительный разрыв только сокращается – кроме периодов технологических скачков, когда новые технологии появляются в некоторых странах (которые начинают получать от них высокий доход), но еще не становятся распространенными и доступными для стран третьего мира (или остаются требующими высокой квалификации работников, каковая в третьем мире почти отсутствует). Глобализация способствует распространению технологии многими путями: обучением, миграцией, продажей технологии или инвестициями (создание сравнительно высокотехнологичных производств в странах третьего мира).

180

Нет свободы иметь; есть свобода зарабатывать. Отсутствие возможности что-то купить не является ограничением свободы. Ограничением являются налоги, профсоюзы с ограниченным вступлением, поддерживаемые государством монополии, регулируемый государством набор в университеты, плановая централизованная экономика. Аналогично, глупо рассуждать о том, что человек не свободен от притяжения и не может летать, как птица. Достаточно того, что ему никакой другой человек не запрещает летать, что отсутствует произвол запрета. Понимая это, греки когда-то не запретили Икару летать. Но он не проявил ответственности, и разбился. Так же человек безответственный сетует на невозможность купить, вместо того, чтобы радоваться возможности зарабатывать без каких-либо искусственных ограничений.

181

Вообще, свобода относится только к человеку, а не к социальным отношениям. Свобода говорить, а не требовать, чтобы это напечатали коммерческие масс-медиа. Свобода от принудительного обращения в рабство, а не свобода приобретать рабов. Человек должен быть свободным в том, что он может сделать сам, не затрагивая окружающих, и не имеет свободы требовать что-либо от других.

182

Существует распространенное заблуждение о возможности создания организаций, альтернативных коррумпированным и нерепрезентативным правительствам. Однако, создавать такие организации можно только путем всеобщего голосования – т.е., именно так, как создаются правительства. Соответственно, эти организации заведомо не могут быть лучше правительств. В реальности, они будут хуже, будучи созданными радикалами. Лучше уж пропагандировать ответственное отношение людей к выборам, осуществлять, насколько это возможно, эффективный гражданский контроль деятельности правительства. А еще лучше – прекратить централизованное осуществление большинства функций, предоставив все свободному выбору индивидуумов.

183

Попытка установления справедливого общества упирается в то, кто определит, что является справедливым. Потребуется определить справедливое соотношение интересов различных групп людей. Такая справедливость отражает субъективные взгляды некоторого человека или группы, т.е., является произволом. В хрестоматийном примере, профессора и уборщицы никогда не договорятся о том, какое соотношение их доходов справедливо, ибо каждый ориентируется на свое субъективное восприятие. В итоге, обществу будет навязано мнение самой крикливой группы, как и произошло в СССР, где стандартом справедливости стали интересы люмпенизированных рабочих. Особенность анархизма в том, что он обеспечивает человеку свободу действий и не вмешивается в естественный ход вещей.

184

Принятие некоего эталона справедливости неизбежно означает навязывание мнения одной группы всем людям; а ведь многие из них придерживаются противоположных взглядов. И справедливость превращается в полицейское подавление по образцу коммунистического тоталитаризма.

185

Очень важно и другое: помощь бедным снижает различие и ликвидирует их стимул к совершенствованию. В хрестоматийном примере, социальные программы США настолько хороши, что их получатели вообще не хотят работать. Любое распределение воняет социализмом. Если для кого-то так важны бедные, пусть помогают им. Пусть отчисляют часть своей зарплаты голодающим африканцам. Пусть добровольно платят больше за некачественную продукцию близких им местных производителей (вместо тарифных ограничений на дешевый импорт). Но этого ведь практически никто не делает. А вот рассуждать, как лучше отобрать чужие деньги, чтобы направить их бедным – это куда как проще.

186

Сегодня они хотят ввести налог, чтобы помочь бедным. Завтра – чтобы помочь семьям с детьми. Послезавтра – пенсионерам. А потом появляется типичная социал-демократическая экономика с орбитальными налогами и нулевой эффективностью. Налогам нужно сказать «нет» без каких-либо исключений. А помощь должна происходить из благотворительности. Уговаривайте людей помогать другим, а не отбирайте у них, чтобы распределять по своему усмотрению.

187

«Налог Тобина» - редкий бред. В финансовых операциях доход зачастую меньше 0.1%. К тому же, некорректно взимать налог с оборота со стороны, и без того понесшей ущерб в финансовой сделке. Обложение финансовых оборотов невозможно и практически: транзакции перейдут в валюту той страны, в которой нет этого налога. Финансисты изобрели множество инструментов для избежания налогов, а уж от налога с оборота избавиться проще всего. Так, обороты невозможно будет проследить, если финансовые сделки будут осуществляться в рамках трастов, когда финансовые инструменты формально не меняют владельца.

188

В ООН, у суверенного племени дикарей и у США – равный голос. США остаются с одним голосом, а племя продолжает делиться, там уже несколько государств, у каждого свой голос. Цивилизация в меньшинстве. В международных отношениях не может быть демократии, только баланс сил – и свобода внутри каждого блока. С отмиранием государства, стиранием экономических границ и ограничений на иммиграцию, когда мир станет сравнительно изоморфным, нынешние причины для межгосударственных конфликтов могут полностью отпасть. Сама проблема международных отношений утратит свое значение за отсутствием народов, которые слились воедино в процессе глобализации. Развитие коммуникаций приведет к культурной и идеологической унификации мирового сообщества, изживая чуждость – важнейшую причину конфликтов. Человека и сейчас мало заботит, что происходит на другом конце земли – пока тамошнее государство не становится большим, сильным и агрессивным, и не начинает ему угрожать. В отсутствие государства, при полной свободе индивидуумов, такая угроза померкнет.

189

Какая новая система обеспечит больше равенства, чем ООН? А, главное, кто определит, что такое «равноправие стран и народов»: один голос у каждой страны, или у каждого народа (один народ может жить в нескольких странах, и в одной стране могут жить несколько народов); каждое ли племя является народом и что делать в случае смешанных браков; как соотносятся страна и государство: Британия включает несколько стран, а страна Россия разделена на несколько славянских государств; равный ли голос у каждого государства (у США и Мозамбика), или голос пропорционален валовому продукту, военной мощи, затратам на помощь другим странам, или населению (только взрослому, что выгодно развитым странам с высокой продолжительностью жизни, или всему, что выгодно странам третьего мира с высокой рождаемостью)? Какое бы определение равенства ни выбрать, оно будет слишком невыгодно для многих, и эти страны будут явно или неявно игнорировать решения, принятые на основе такого искусственного равенства, как происходит в отношениях США и ООН. Система, основанная на равенстве, нежизнеспособна. Подобно тому, как происходит в свободном обществе, каждому индивидууму, государству, стране, народу сообществом должен обеспечиваться минимальный набор прав: на жизнь и на собственность. Во всем остальном решения могут приниматься только на основе баланса сил.

Антиглобализм

190

В значительной мере, аудиторией антиглобалистов является неблагополучная, неудовлетворенная (в моральном аспекте; материально она может быть даже пресыщенной) молодежь, а также потенциальные безработные из отраслей, которые не выдержат конкуренции при открытии рынков.

191

Квалифицированные рабочие обычно не участвуют в акциях антиглобалистов, разве что работники отраслей, пользующихся таможенным протекционизмом, и за счет этого получающих завышенную зарплату. Но ведь эту более высокую зарплату финансирует население страны в целом – в более высокой цене (низком качестве) товара, чем при импорте. Работники местных автозаводов выступают против открытия границ, но населению в целом хочется покупать иностранные автомобили, которые лучше и дешевле. Аналогично обстоит дело с европейскими фермерами.

192

Обычно под «гуманной глобализацией» понимают даже не постепенное открытие рынков (что было бы приемлемо, если бы оно было неуклонным), но произвольное госрегулирование вроде установления минимальной зарплаты. Понятно, что такое регулирование только ухудшит условия местных рабочих, поскольку вынудит инвесторов перенести предприятия в страны со свободной экономикой, где им не навязывают дополнительных условий. На самом деле, не существует примеров внезапного нерегулируемого открытия рынков. Всегда остаются таможенные тарифы, ограничения деятельности иностранных компаний, да и просто местным предпринимателям легче игнорировать обычно запутанное местное законодательство. Так что открытие рынков в реальности протекает довольно медленно. Квалифицированный контроль открытия рынков, важный в неэффективных слаборазвитых экономиках, позволил бы избежать многих искажений и утечки капиталов. Однако в реальности такой контроль все равно осуществляется типично коррумпированным правительством в интересах местной олигархии и иностранных компаний, пользующихся подкупом. Выбирая из двух зол: более или менее быстрого полного открытия рынка и многолетней протекции для лоббистов и олигархов, следует выбрать открытие рынка. Вызванные им потери и деформации пройдут сравнительно быстро, тогда как протекция закрепит искажения, а лоббирование обеспечит их неуклонное разрастание. Конечно, было бы предпочтительно создать общественные институты контроля, выявляющие коррупцию и абсурд в протекционистской политике, и требующие создания прозрачных механизмов постепенного перехода к открытому рынку по мере повышения эффективности местной экономики. В отсутствие таких эффективных институтов, немедленное открытие рынка является предпочтительным и, в долгосрочной перспективе, менее болезненным, чем «устойчивое развитие», за которое выступают антиглобалисты, и от которого попахивает регулируемой экономикой и социализмом.

193

Самые разные страны добиваются от США снятия ограничений на импорт: квот, таможенных тарифов. США могут требовать ответного открытия рынков.

194

Антиглобалисты обижаются, когда их называют луддитами. Но ведь они действительно пытаются бороться с ветряными мельницами и поворачивать вспять ход истории.

195

Из всего движения пытаются выделять, как самых радикальных, национал-глобалистов, которые выступают за сохранение границ. Но ведь все не-глобалисты ограничены какими-то границами. Естественно, государственными. Так что любой антиглобалист - это национал-антиглобалист; разница только в радикализме. Анархисты не должны выступать против уничтожения первейшего признака государственности – границ.

196

Те, кто громят магазины, - обычные социалистические хулиганы, отрицающие власть закона. Так и комиссаров, которые отрицали прежние законы, можно записать в анархисты. Противостоять глобализации агитацией – одно. Громить Макдональдсы – другое, хулиганство и посягательство на вкусы других людей. Человек может иметь любые взгляды, и может любые взгляды пропагандировать – но не прибегать к насилию для их насаждения или для подавления альтернативных взглядов.

197

Социализм не бывает либеральным. Можно назвать социал-антиглобалистов «умеренными социалистами». Хотя, любая доза социализма неумеренна. Мелкий грабеж так же наказуем, как крупный. Любые проявления социализма несовместимы с анархизмом. Конечно, и капитализм имеет тенденцию к государственности. И правые, и левые апеллируют к государству с целью получения ресурсов или облегчения доступа к ним, вместо того, чтобы зарабатывать самостоятельно. Защита от государственности – в отсутствии законов, в создании системы, при которой невозможно какое-либо легальное принуждение, в том числе и в сфере распоряжения собственностью. Капитализм может существовать без принуждения; ему достаточно охраны жизни, свободы, собственности. Социализм, напротив, в реальном мире основан на принуждении: работать за установленную кем-то зарплату, уплачивать налоги на финансирование социальных программ, не возражать против распределения государственных средств в пользу тех, кого поддерживает самая крикливая фракция в парламенте (раньше это были рабочие, сейчас – крестьяне).

198

Левые анархисты пытаются облечь социалистические программы в либеральные термины. «Общественный договор» - эвфемизм госрегулирования. Если нет произвольного регулирования экономики, значит, она свободна, и никакой «общественный договор» не требуется. А регулировать экономику уже коммунисты пытались.

199

Сходство антиглобалистов и фашистов - это правда, хотя не вся. Антиглобалисты требуют национальных границ = защищают права нации = зачастую игнорируют или ущемляют права других наций. К тому же, они продвигают свои взгляды, не убеждая других, а демонстрацией и угрозой насилия. Другое дело, что это один из аспектов движения, и мало кто принимает фашизм в чистом виде. Но разделяет их тонкая грань, как германских коммунистов и нацистов 32г. Не случайно многие псевдоанархисты считают себя красными, а те уж очень похожи на коричневых.

200

Во времена социальных перемен и материального благополучия, вызванного технологическими скачками или потоком имперских доходов, когда не нужно тяжело работать, чтобы обеспечить себе существование, молодежь не видит смысла жизни, и во все времена пыталась найти его в радикализме. В древности это были войны, сейчас – социалистические устремления, ошибочно принимаемые за гуманизм. Но в реальности это – одно и то же. И завоеватель, и социалистический бюрократ едины в одном: они распоряжаются имуществом и, по сути, жизнью других людей, возвращая себе ощущение собственной значимости.

201

Молодежный радикализм редко выливается в насилие только из-за страха перед эффективной полицейской системой. Антивоенные демонстрации в США времен вьетнамской кампании и студенческие демонстрации в Корее имели тенденцию к перерастанию в насилие. Рассчитывать на создание альтернативной, негосударственной цивилизации из молодежных общин не приходится. Как показало превращение хиппи в юппи, уход молодежи из социума недолговечен.

202

Если бы антиглобализм действительно был распространен в цивилизованных странах из-за более высокого образовательного уровня, то среди антиглобалистов преобладали бы высокообразованные люди. В реальности, это, в основном, или недоучки, или лица, имеющие формальное, не пользующееся спросом, образование.

203

Требование запрета МВФ является типичной реакцией агрессивного невежества. Не нравится ВТО и МВФ – не вступай. Агитируй население своей страны выйти из них. Но на каком основании требовать их уничтожения, т.е., нарушать интересы тех, кто хочет в них вступить? Например, миллиарда китайцев, которые пошли даже на политические преобразование, чтобы открыть себе рынки через ВТО.

204

Идеи лишь постепенно проникают в массы, и сторонники нового долгое время остаются в меньшинстве. Поэтому агитация является важным инструментом общественной эволюции. Однако уровень жизни – очень эффективный аргумент. Если человек доволен своим домом, работой или пенсией, ему нравится и политический строй. Поэтому воздействовать на жителей развитых стран антиглобалистам трудновато, и приходится прибегать к эксцентричным акциям.

205

Антиглобалисты отказываются признавать международные договора и законы, которые противоречат их взглядам. Однако отрицание законов само по себе – не анархизм. Анархизм – это отрицание законов для того, чтобы человек был свободен. Хулиганы же отрицают законы, чтобы без помех диктовать свое мнение – устанавливать национальные границы, в данном случае, и справедливость, как они ее понимают. Мы хотим уничтожить законы, чтобы каждый жил свободно, не будучи скован регулированием, фактически – навязыванием чужой воли. Социалисты-радикалы – чтобы диктовать свою волю другим, не будучи скованными рамками закона, чтобы осуществлять нерегулируемый (законами) произвол, как комиссары.

206

Левые и правые анархисты – противоположности. Левые – радикальные коммунисты. Они хотят отменить законы, чтобы выполнять программу коммунистов – делить имущество и командовать индивидуумом – без закона, по своему усмотрению. Правые – радикальные либералы. Они хотят отменить законы, чтобы даже законом не могла устанавливаться редистрибуция и ограничение свобод индивидуума. Наш анархизм – это радикальный либерализм. Если либерализм – идеология свободы, то анархизм – доктрина максимально возможной свободы.

207

Анархию часто путают с демократизацией. Это в корне неверно. Что авторитаризм, что демократия, игнорируют мнение индивидуумов. Не так уж важно, учитывается ли мнение только одного правителя (автократия) или самой громкоголосой  группы (демократия). Анархия – принятие решений консенсусом, а не демократическим путем. Поэтому мы безусловно признаем за антиглобалистами право убеждать в их взглядах, но отрицаем их действия, направленные на то, чтобы запугать население глобализируемых стран, угрозами насилия заставить изменить планы.

208

Анархизм не признает права, только свободы. Тем более, анархисты не могут апеллировать к гарантиям со стороны государства. У свободных индивидуумов нет прав на социальную справедливость, национальные границы или экономическое регулирование. Права могут быть обретены только в обмен на свободу, на согласие с принудительным распределением. А для анархистов свобода – высшая ценность, которая не может быть ни на что обменена.

209

Одно государство может стать анархическим, так же как не все государства сразу перешли к капитализму. В этот переходный период, можно сохранять военные возможности, скорее в виде членства в блоке или найма коммерческой армии, чем содержания своей собственной. Именно такое анархическое государство (оксюморон, применяемый за отсутствием лучшего термина) сможет стать идеальным примером глобализации: открытое для всех, не имеющее собственного законодательства, с идеально рыночной экономикой.

 
Designed studio Alexandr Ozverinoff
Последнее обновление сайта: